— Я их не отбеливаю, я покупаю новые, — сверкнул белозубой улыбкой и наконец оторвался от дверного косяка и прошел в кухню — прямиком к плите.
Розария подозрительно притихла, а Лина с преувеличенной вовлеченностью в процесс налила на раскаленную поверхность еще одну порцию теста.
Ручку сковороды перехватили у нее еще на весу — Айрторн сам вернул ее на плиту, видимо, чтобы сэкономить время на препирательства. Лина тяжело сглотнула, когда их пальцы соприкоснулись.
— Пойдем поговорим? — из его голоса исчезли шутливые нотки, появилась настойчивость.
— Блины сгорят…
— Так я послежу, — немедленно вклинилась Розария, и ножки ее стула протяжно заскрипели, когда она резко отодвинула его от стола, поднимаясь.
Поразительная прыть. Что она там себе надумала, хотелось бы знать?
— Вот видишь, — с энтузиазмом подхватил Линден, — Розария поможет. Спасибо, Розария, — А сам при этом смотрел только на Лину.
Примерно так же он смотрел на нее прошлым вечером, когда уговаривал пойти танцевать, подначивая и ясно говоря взглядом, что отказаться все равно не получится.
Что ж, упрямиться было бы глупо. Она оставила ему возможность сделать вид, что ничего не произошло, но если он хочет это обсудить, то почему бы и нет? Они взрослые люди, в конце концов.
— Спасибо, Розария, — эхом повторила Лина, наскоро ополоснула руки, промокнула их полотенцем и направилась к двери.
— Я ваш должник, — шепнул Айрторн соседке и поспешил следом.
ГЛАВА 22
Сегодня вопрос, в чью комнату идти, подняться не успел, потому что Линетта уверенно прошла к своей двери, распахнула ее и жестом пригласила Линдена войти.
Тот не заставил себя ждать, и, пропустив его вперед, она заперла дверь изнутри.
Не успела повернуться, как Айрторн ухватил ее за руку и дернул на себя, отчего Лина, описав оборот вокруг своей оси, с размаха впечаталась грудью ему в грудь.
— Я соскучился, — прошептал он, зарываясь носом ей в волосы у виска и ласково поглаживая затылок.
Линетта тяжело сглотнула: и от нежности его прикосновений, и от смысла сказанных слов.
Проложив дорожку из поцелуев вдоль ее щеки и, остановившись у губ, Линден замер, прижался лбом к ее лбу, однако ладонь с затылка не убрал, как и руку с талии, которой продолжал прижимать Лину к себе."
"— Почему ушла утром?
Казалось бы, такой простой и логичный вопрос, но от него к лицу отчего-то прилила кровь.
— Не хотела неловких разговоров, — прошептала она и на мгновение зажмурилась, будто сказала что-то постыдное.
