Я просто… — Лина все-таки всхлипнула, хотя и обещала себе не плакать. Зажала губы тыльной стороной запястья и несколько раз глубоко вздохнула, чтобы взять себя в руки. — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, — наконец закончила фразу.
Линден молчал. Сидел рядом и молчал.
Она решилась поднять на него глаза.
— Ты меня любишь? — спросил он серьезно, перехватив ее взгляд.
Это было единственным, в чем Лина не сомневалась несмотря ни на что.
— Больше всех и всего на свете.
— Тогда все остальное не имеет значения.
— Имеет, — Она едва не взвыла. — Я не хочу, чтобы из-за меня ты пытался изменить мир, ясно? Этот мир просто раздавит и тебя, и меня. Сожрет.
— Подавится, — процедил Линден сквозь зубы.
— Не подавится, а облизнется, — выпалила Лина, сорвавшись на крик.
Его лицо окаменело. Он просто сидел и смотрел на нее, не произнося ни слова и не шевелясь, и она чувствовала себя последним ничтожеством под этим взглядом, потому что знала, что сейчас ему больно так же сильно, как и ей.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Айрторн выдохнул, отвел взгляд и уперся ладонью в покрывало.
Задумчиво провел пальцем по цветочному узору.
— Ладно, — произнес еще одну субъективную вечность спустя. — Ладно, — спокойно, без прежних эмоций. — Как скажешь.
И ей показалось, что она чуть ли не воочию слышит, как он со скрипом, титаническим усилием воли натягивает на свое лицо улыбку.
— Уезжай один, — придушенно повторила Линетта. — Так будет лучше.
Он усмехнулся и покачал головой каким-то своим мыслям, и лишь после этого вскинул на нее глаза.
— Ну, и чего ты тогда ждешь? — Ехидно изогнул бровь.
— Чего? — переспросила Лина, растерявшись.
А Линден развел руки в стороны и улыбнулся шире.
— Иди ко мне.
Это было так странно и неожиданно, что она не то что не пошевелилась, а обмерла.
Линден рассмеялся, не иначе как от выражения ее лица, затем поймал Лину за руку и потянул на себя. И уже через секунду Линетта вновь оказалась распятой на кровати, а он склонился над ней, придавив к покрывалу своим телом.
— Прощаться будем, — заявил авторитетно и впился в ее губы требовательным поцелуем.
Без особой нежности или осторожности, почти так же, как в их самый первый раз.
Так, как ей сейчас было нужно.
ГЛАВА 36
— Джоэль Ренье, — задумчиво произнес Крол-младший, владелец заведения под названием ""Кролик и лис"", и потер взмокшую лысину. В помещении было натоплено так, что, несмотря на бушующую за окнами метель, хотелось выбежать наружу, едва войдя.
