Линия времени

Я узнала только тёмную его часть, почти самое дно. Когда я пришла в пиццерию устраиваться курьером, сразу поняла, что все в ней тёмные маги и даже демоны. Но мне было пофиг. Волосы у меня русые, а кожа светлая, что выдавало светлое происхождение. Но вот от моего взгляда шеф пиццерии, Рудольф, сразу заткнулся и сказал:

— Однако, на меня так даже демоны не смотрят, как ты, мелкая.

— Вы берёте меня на работу! — заявила тогда.

— А выдержишь, светлая?

— А вы рискните проверить! — заявила без тени улыбки.

— Хм, ты не из пугливых. Кто родители?

— Беру, — сказал тихо. — Ты только выпуталась из детдома? — кивнула ему молча. — Это же дно…

— Не самое дно, но близко. Что нужно делать?

— На велике умеешь ездить? — по моей мимике сам всё понял. — Пошли учиться.

Мне для выездов давали квадратную сумку под коробки, шлем в обязательном порядке. На лето ещё была рыжая жилетка, зимой — пуховик, тоже рыжего цвета, и перчатки. Велосипед помогал дополнительно тренироваться, особенно выносливость.

А шлемом можно было ещё пользоваться в качестве самозащиты. И за всю свою учёбу я разбила три шлема — и не в авариях. Один раз — об бандитов, хотевших меня изнасиловать, и пару раз — об разных монстров. Лупила с такой силой, что все убегали скуля. Через время мне ещё и кастет стали с собой давать, чтобы я не шлемом била, или не только им.

Благодаря подработке смогла купить себе в рассрочку планшет и телефон. Рудольфу тогда пришлось выступать гарантом, что я оплачу всё в срок.

Он даже предлагал оплатить, но я уперлась, что сама выплачу. Он довольно улыбался, видя мой упрямый характер.

— Ты родителей искала? — спросил он в один из дней и, подцепив, достал из-под футболки кулон. — Нашла кого-то?

— Отца, — сказала вздохнув, — это просто побрякушка и напоминание не быть доверчивой и наивной дурочкой. Последние крохи доверчивости и наивности потеряла. Я ему написала, он даже захотел сам встретиться. После встречи, через время прислал сообщение: «я купил тебе квартиру, можешь приезжать».

Я, наивная на тот момент, решила поехать. А мне на границе говорят: «развели тебя, девочка. Без официального признания ты ему никто и звать тебя никак». И меня не пропустили, соответственно. А отец больше не ответил на сообщение. Вот так вот.

— Хм, так даже мы не делаем. Мы прямо говорим.

— Он просто человек.

— От тебя пахнет по-другому, как первый секс?

Поморщилась весьма красноречиво.