Линия жизни

Предок гостит на моей планете, и к моему мнению прислушаются. Вопрос будет решен быстро и окончательно!

– Отлично! – Гейблу нравилось, когда его инициативы получали поддержку. – Второе условие: мы никому не скажем об операции. Сохраним все в тайне. Я не хочу рисковать своим положением!

– И третье. Мы терминируем нанитов, как только ты «откроешь ему глаза», втолкуешь, что ты там собралась втолковать.

– Он же погибнет! Извлечение нанитов невозможно!

– Я сказал: терминируем, а не извлечем. Есть у меня одно старинное устройство.

Ликвидатор тестовых образцов. В древности не каждая имплантация проходила успешно. Сбойные колонии нанитов в таком случае просто нейтрализовывали без их физического извлечения. Они по-прежнему будут обращаться в его крови, но без программного обеспечения. Вреда здоровью никакого.

– Хорошо. Я согласна. – Айлона облегченно вздохнула. – Гейбл, я не забуду этой услуги!

– Романтический ужин?

– Ладно. Я терпелив. Побалуй свое эго. Убеди его, что мы правы всегда и во всем.

Судьба не щадила пандорианцев.

Миг – и Егор оказался в совершенно другой обстановке, утратил способность двигаться.

Он стал игрушкой. Но своей цели добился – снова оказался тут, в Системе Изначальной.

Бестужев холодно наблюдал, как Гейбл и Айлона готовятся к операции, а его модуль технологической телепатии транслировал мысли в широком диапазоне частот связи, искал друга, но пока не находил его.

– Все будет хорошо. – Айлона подошла к изголовью, прикоснулась к его седым волосам.

 – Ты скоро выздоровеешь.

– А я болен? – спросил Егор.

– Имплантация хондийского нерва выполнена крайне грубо, – ответила она. – Кто тебя оперировал? И зачем?

– Нерв мне имплантировали в колониальном убежище. Это был единственный способ выжить. Льды таяли, – Егор отвечал сухо, отрывисто. – Вода была повсюду. Герметизация нарушилась. Еда закончилась. Мы умирали от холода и истощения.

Гейбл почувствовал, как по коже пробежали мурашки.

«Ужас, – в мыслях промелькнуло сострадание.

 – Досталось же ему».

– Но как вам помог нерв?

– В двух словах? – Неприязненная усмешка коснулась губ Бестужева. – Хондийский крейсер. Он был нашим шансом. Живой корабль, достаточно прочный, способный укорениться и производить биомассу. Но его предстояло захватить, а затем контролировать. Имплантированный нерв давал такую возможность.

– Кошмар. – Айлона следила за показаниями какого-то древнего устройства. – Тебе нереально повезло. Нерв мог убить.