Линия жизни

Датчики имплантов работали на пределе возможностей, сканирующее излучение проникло сквозь стены двенадцати исполинских пилонов, но внутри, к разочарованию Егора, удалось различить лишь какие-то давно остановившиеся, пришедшие в негодность механизмы. Ни одного активного источника энергии. Все давно и безнадежно разрушено.

Он сосредоточил внимание на затопленном планетарном доке и сразу же обнаружил тусклую, движущуюся в толще воды сигнатуру.

Энергетическую матрицу излучало защитное поле незнакомца. Он погружался.

Егор с досадой понял, что последовать за ним не получится. Нет соответствующей экипировки. Глубина впадины больше километра.

Ему оставалось только одно: набраться терпения и ждать на «берегу».

Искра надежды еще тлела в душе. Он гнал прочь безысходные мысли, и все же они прорывались в сознание. А если двое загадочных существ не армахонты? Но кто тогда? Представители какой-то неизвестной высокоразвитой цивилизации? Нет, вряд ли. Они общаются на универсальном языке, похожи на людей, используют недостижимые для нас технологии.

Егор неотрывно следил за погружением незнакомца. Тот действовал спокойно, уверенно, в точности знал, куда именно должен попасть, изредка корректируя направление, двигаясь к центру впадины.

Наблюдая за тусклым пятнышком энергоматрицы, Бестужев постепенно концентрировал внимание, и датчики расширителя сознания, следуя напряжению его мысли, перефокусировались, проникая все глубже сквозь толщу темной воды.

Тонкие, трепещущие линии начали появляться перед мысленным взором Бестужева.

Он чутко внимал обострившимся до предела чувствам, но очертания какого-то огромного, покоящегося на дне объекта искажались, ускользали от понимания – Егор старался изо всех сил, но не мог собрать воедино обрывочные данные.

Рука машинально потянулась к подсумку.

Малый разведывательный зонд – сфера величиной с теннисный мяч – с тихим плеском ушел под воду.

МаРЗа Егор хранил бережно, использовал редко, лишь в крайних случаях.

Высокотехнологичный аппарат разведки являлся для него последней материальной частицей памяти о прошлом, об эпохе, из которой его вырвало сдвигом времени.

Был еще один артефакт, но иного толка…

Черты Бестужева напряглись, заострились. Он мысленно сопровождал погружение зонда. Данные пошли увереннее, полнее.

Линий стало больше, они очерчивали некую правильную геометрическую форму.

В глубинах затопленного стапеля покоился странный объект.