Линия жизни

Посредниками в межзвездных перевозках выступили все те же эшранги.

Потребности колоний огромны. Техника для преобразования иных миров, защиты первичных поселений – установки искусственного климата, системы вооружений, кибернетические компоненты, элементы питания энергоемких устройств – все это производилось на Земле и передавалось эшрангам для транспортировки в «колонии», ведь только они обладали возможностью для доставки.

Мы обречены на вымирание, но машины, оставшиеся на Земле, не имеют ни малейшего понятия о реальном положении дел в иных мирах.

Эшранги присваивают всю технику, предназначенную нам, и с ее помощью ведут войну, пытаясь полностью взять под контроль те звездные системы, что еще объединены в сеть работающими устройствами армахонтов.

Я знаю, – он мысленно обращался к сыну, – однажды ты вернешься, войдешь в дом. Меня уже не будет. Ты увидишь печальную картину. Засохшие растения в горшках, пыль кругом. Эти цветы очень любила твоя мама, я по-прежнему ухаживаю за ними, но когда меня не станет, их некому будет даже полить.

Когда почувствую себя совсем плохо, запру ворота и уйду в сад. Там и умру.

Не печалься обо мне. Хондийские препараты не лечат лихорадку, они лишь приглушают симптомы, загоняют болезнь вглубь. Но я не ропщу. Твоя судьба сложится иначе, и этого достаточно.

Кибстек я оставлю на столе в гостиной, чтобы ты его сразу увидел. Если сумею – добуду для тебя координаты Земли.

Может быть, когда-то ты найдешь нашу родину. Расскажешь правду искусственным интеллектам, и они – я верю – помогут тебе спасти остатки человечества».

Рогозин смахнул навернувшуюся слезу, посмотрел на звезды. Они сияли холодно, ярко, вызывающе.

Где-то среди них затерялось родное солнце.

Егор проснулся весь в поту, с судорожным вдохом сел.

Сердце бешено колотилось в груди. Сон приснился странный до жути. Ну, сознание человеческое зачастую и не такие фортели выкидывает.

Он пытался оттолкнуть пригрезившееся – своих проблем хватало с избытком, но глубина сопереживания задела. Он все никак не мог отдышаться да и чувствовал себя в этот миг неизлечимо больным стариком, знающим, что дни сочтены и умирать придется в одиночестве.

Нет. Это просто сон! – его сознание защищалось, а рука все же непроизвольно потянулась во внутренний карман, где он хранил потрепанный блокнот и огрызок карандаша.