Линия жизни

За тонкой прозрачной преградой защитного поля простиралась панорама тотальных разрушений. Станция была практически уничтожена, ее реакторы источали радиацию, но морфы выжили. По крайней мере двоих он заметил неподалеку. Наверняка это они включили системы герметизации посадочного сегмента и теперь поджидали, пока пилот доберется до переходного отсека.

«Жуткие существа» – Дениса передернуло. О морфах он слышал немало зловещих историй, но встречаться с ними вот так, лицом к лицу, еще не доводилось.

Уцелевший тоннельный переход с просевшим оплавленным сводом привел его к границе защитного поля.

Двое существ по ту сторону энергетической преграды выглядели ужасно. Оба Ц’Оста пребывали в стадии постоянных мучительных метаморфоз. Они меняли облик, словно состояли из некоей пластичной субстанции, способной принять любую форму.

Заметив приближение Дениса, обе фигуры начали формировать человекоподобный облик. В сложившихся обстоятельствах это могло расцениваться как знак крайней признательности, глубочайшего уважения.

– Хомо! – Старший из Ц’Остов сделал шаг вперед. Его вид внушал ужас. Кожу существа покрывали язвы радиационных ожогов. Гротескные черты лица напоминали уродливую маску. Морф испытывал постоянную мучительную боль. Ему было трудно говорить. – Мы запомнили тебя, хомо. Ты друг. Но ты должен уйти. Не пересекай границы защиты. Здесь, – последовал неопределенный жест, – не выживешь. Мы будем поддерживать герметизацию посадочного отсека, пока фаттах регенерирует. Затем откроем для тебя Врата.

– Если позволите, к хондийским мирам.

– А как же вы теперь? – вопрос вырвался невольно.

Ц’Ост, уже намеревавшийся уйти, остановился, медленно обернулся, вновь мучительно обретая человекоподобную форму.

За пределами защиты царил лютый холод. Разреженная атмосфера. Радиация. В таких условиях невозможно выжить. Станция разрушена процентов на девяносто. Никто не в состоянии восстановить Н-болг, и Ц’Осты, похоже, понимали это.

– Мы последуем своей природе, – медленно выговаривая слова, ответил морф. – Мы веками терпели и ждали. Но армахонты не вернутся. Никогда. Прощай, хомо. Мы будем помнить о тебе… хорошо.

Рогозин так и остался стоять у тонкой энергической границы между жизнью и смертью.

От хонди он не раз слышал, что такое «природа морфов», и сейчас его жалость к ним сменилась оторопью.

Ц’Осты эволюционировали в аду. Другого сравнения просто не приходило на ум.