Лётчик

Носить на себе постоянно пояс было очень неудобно, особенно на море, поэтому приходилось рисковать и оставлять его в гостинице, сдавать на хранение в гостиничный сейф. От прежней внешней пошлой оболочки пришлось избавиться, заменить засалившиеся и потёртые от постоянной носки на голом теле кальсоны на небольшой кожаный кофр. Его и сдавал. Волновался, конечно, не без этого, но на удивление, никто на его содержимое не покушался. Со временем немного успокоился, но всё равно решить бы мне эту проблему побыстрее. Но придётся ждать.

Наверное, до Варшавы. Там будет завершающая часть нашего затянувшегося пути, оттуда мы напрямую полетим в Петербург. Не в Псков, а именно в Петербург, в столицу. Инспектора же нужно до места доставить? И только после этого я вернусь в расположение роты.

Почему отдыхал почти два дня? Потому что пришлось ещё раз подняться в воздух и пролететь вдоль береговой черты над оборонительными укреплениями. Сверху всё выглядело внушительно, настораживало некоторое запустение бетонных казематов и фортов.

Удивился такому факту и после посадки постарался аккуратно полюбопытствовать о причинах такого запустения.

На этот раз ответ я получил сразу, и этот ответ вверг меня в ступор. Оказывается, согласно новой военной доктрине Либавская крепость была упразднена. Здесь даже орудия стояли выпуска ещё прошлого века. И тех было немного, можно было пересчитать по пальцам обеих рук. Бред какой-то. А летали мы над ней для того, чтобы более эффективно продумать схему подрыва укреплений крепости на случай войны.

От услышанного я малость подзавис. Как такое вообще может быть? Оказывается, может. Зачем строить, вкладывать миллионы и потом подрывать? На моё законное возмущение никакого вразумительного ответа я не получил. Да и то правда, он-то тут при чём? У него своё поручение, так что я зря на генерала насел с претензиями. И так Остроумов на меня с удивлением поглядывает во время моей пылкой эскапады. Наверняка про себя удивляется моей горячности, если не сказать больше. А я вовремя спохватился и рот свой прикрыл. Да, отношения между мной и генералом после той аварийной посадки перешли на более доверительный и откровенный уровень, но всё-таки ещё не настолько высокий, чтобы простой армейский поручик мог позволить высказывать подобные мысли перед его превосходительством.

Теперь я несколько по-другому смотрел на проплывающие под крылом массивные бетонные сооружения.

А укрепления Ревеля сверху были больше похожи на разворошенный муравейник.