Лётчик

Там сподручнее будет разговоры вести, а то что-то моя шпиономания разыгралась. Не дай бог враг подслушивает. Или это теплая водочка так на расслабившийся организм подействовала?

И проговорили мы с капитаном ещё несколько быстро пролетевших часов, почти до самого ужина. С профессиональных тем как-то незаметно соскользнули на другие, не менее важные и такие же для нас насущные. Поговорили о политике, но немного, для затравки разговора и, наверное, для того, чтобы прощупать, так сказать собеседника, кто чем дышит, после этого и разговор пошёл даже как-то более доверительный, что ли.

Пётр Николаевич с горечью поведал о недавней гибели своего младшего брата Михаила во время испытания нового аэроплана. Помолчали. Лезть с выражением сочувствия не стал. И так всё понятно. Но чуть позже ещё раз, как бы невзначай, коснулся темы аварийного покидания самолёта в воздухе с применением парашюта и, конечно же, обязательного использования привязных ремней в полёте. Рассказал и о своём недавнем случае при приземлении, когда из-за глупой бравады не пристегнулся и в результате вот он, шикарнейший шрам на лбу, который теперь будет всю жизнь напоминать мне о моём собственном раздолбайстве.

Показалось мне или нет, но, пожалуй, только теперь, после демонстрации своего изуродованного лба я убедил Нестерова. Когда шрам свой показал и рассказал, каким образом его приобрёл. До этого он как-то слишком легко выслушивал мои доказательства, не проникали они глубоко в его сознание. Мол, посидим-поболтаем, а я всё равно при своём мнении останусь.

А тут впервые по-настоящему задумался, искоса поглядывая на мой лоб. А потом и вообще посмурнел. Наверняка брата вспомнил. Был бы он тогда привязан, глядишь и вышел бы живым из той передряги.

Затянувшийся разговор закончился обсуждением возможных приёмов пилотирования во время ведения воздушного боя. И тут оказалось, что Нестеров просто фанатик глубоких виражей. Ну и прекрасно. А я ему несколько новых приёмов подкину, да ещё и с подкреплением оных с аэродинамической точки зрения.

Горка со снижением и набором высоты, да ещё и с полупереворотом; подход к вражеским аэропланам из задней нижней полусферы, стрельба по дирижаблям зажигательными пулями, применение бомбового удара по наземным эшелонам противника, использование фотосъёмки при проведении воздушной разведки — поговорили о многом. Сумел я удивить штабс-капитана. Всё, конечно, не обсудили, но побеседовали весьма продуктивно.

Разговор продолжили за ужином, после которого и распрощались.