Лётчик

Осторожно опускает сумку прямо на землю под фюзеляжем, заглядывает внутрь:

— Это они и есть? А я думал, что… Да какие же это бомбы? Болванки железные.

— Они и есть. Привыкай, отныне часто их будешь видеть и применять. По противнику, само собой. Так, — поднялся на ноги, вернул фуражку на законное место, сбил двумя пальцами на затылок. — Отдохнул, давай укладываться. Неси сюда всё, что приготовил.

— А что всё? У меня только мешок полупустой и больше ничего. Ну и саквояж ваш.

Ладно. Откидываю вниз дверку багажного люка, заглядываю внутрь.

Кроме плотного брезентового свёртка там у меня только остаток рыболовной сетки должен лежать.

Подготавливаю ложе для одной бомбы, достаю и укладываю её на брезент. С одной стороны подпираю саквояжем, с другой вещмешком. И вытаскиваю из сумки вторую болванку. Сверху накрываю груз спасжилетами. Мы пока без них обойдёмся. Всё равно нам почти всё время над сушей лететь. Вахмистр хоть и держится рядом, но некоторая нервозность в его поведении чувствуется. Ничего, привыкнет.

Народ нашими сборами заинтересовался, ближе подтянулся. Болванки с ребристыми стабилизаторами увидели, загудели между собой. Пусть гудят, обсуждают. Всё на пользу пойдёт.

Так, можно запирать отсек. Взрыватели отдельно полетят. Со мной.

Осматриваю самолёт, проверяю бензин и масло. Заглядываю в заднюю кабину, проверяю наличие снаряженных магазинов к пулемётам в брезентовой сумке на борту. Оборачиваюсь к Михаилу. Он так и ходит за мной хвостиком, любопытствует, смотрит внимательно.

— В пулемётах магазины снаряженные?

— Так точно! — вытягивается в струнку вахмистр.

— Это хорошо, это правильно, — и я заканчиваю на этом предполётный осмотр.

Занимаем рабочие места, готовимся к взлёту и пристёгиваемся. Подскочившие механики помогают с запуском, придерживают аппарат за крылья. Прогреваю мотор. Взлётный вес большой, железа много, поэтому спешить ни к чему.

Даю отмашку на уборку колодок из-под колёс, а затем и на взлёт. Народ отпускает крылья и разбегается в стороны. Вывожу двигатель на максимальные обороты и начинаю разбег.

Аппарат тяжело трогается, словно утка, несколько раз переваливается с крыла на крыло. Десять метров, двадцать, на педалях появляется усилие, самолёт начинает слушаться руля направления, пропадает боковая раскачка. Это крылья начинают опираться на воздух.

Выравниваю линию разбега, мягко отпускаю ручку, придерживаю её кончиками пальцев. Скорость растёт, потихоньку отдаю её от себя и задираю хвост. Ф-фух, другое дело.