Лётчик

Мы с вахмистром на своём самолёте намерены вступить в сражение с крейсерами.

— Вы? На этом? — старший лейтенант с недоумением смотрит на наш самолёт, на пулемёты, переводит растерянный взгляд на меня, потом на Лебедева. С усилием берёт себя в руки и наконец-то додумывается просто закончить этот разговор. — Я доложу его превосходительству о ваших намерениях.

— Честь имею, господин старший лейтенант, — козыряю в ответ.

Лейтенант не уходит, мнётся и, явно пересиливая себя, спрашивает:

— Послушайте, неужели вы и впрямь вот на этом собираетесь атаковать немецкие вооружённые корабли?

— Да, собираюсь, — и что я на этого адъютанта взъелся? Потому что он из штабных? Так ведь и я только что с таким удовольствием эту свою бумагу из кармана доставал и наблюдал за сменой эмоций на его лице.

Чем я-то от него отличаюсь в таком случае? А он вроде бы даже и ничего. Растерянность-то неприкрытая на лице от нашего предстоящего поступка и интерес самый натуральный, даже явное уважение в глазах читается. Можно тогда и нормально разъяснить.  — А почему нет? Вы со своими пушками вряд ли сможете им ответить. А мы хоть парочку вот этих бомб на них сбросим да из пулемёта обстреляем. Вряд ли причиним какой-то серьёзный ущерб, но хотя бы немного напугаем. А то ходят здесь свободно, как у себя дома.

— Я доложу генералу о ваших намерениях, — повторил старший лейтенант. Вытянулся по стойке смирно и отдал мне честь. — Удачи вам, поручик.

Вполне искренне пожелал. Это сразу видно. Понимает, на что мы идём. А неплохой он человек оказался.

А это что?

— Скажите, что в порту происходит? — обратил я внимание на странное положение судов на рейде. Да они ещё и как-то сидят в воде слишком низко. Тонут, что ли? Или затапливают их? Зачем? Фарватер закрывают? Ничего из будущего на этот счёт не помню. Да и разве возможно каждую подобную мелочь запомнить?

— Да, командир принял решение затопить на входе в порт все арестованные трофеи.

Козыряю в ответ и разворачиваюсь к самолёту. Дымы-то и вправду показались.

Так что пора осмотреть самолёт перед вылетом, ещё раз убедиться, что всё готово, и… И ждать подхода противника…

Правильно говорят, что самое поганое — это ждать. Ждём и бутерброды жуём, Михаилом нарезанные. Смотрим поочерёдно в бинокль, как подходят немцы к порту, как выстраиваются в линию, как начинают внезапно маневрировать. Интересно, что это вдруг они так засуетились? Жаль, отсюда даже с помощью оптики не видно.

— Мины ставят, — первым догадался Михаил.