Лётчик

Не спалиться бы где по незнанию реальности…

Так что слетаю в Либаву, осмотрюсь, выполню пару разведок на предельный радиус. Если получится, попробую и над Пруссией полетать. Обязательно использую бомбы… Бомбы. После поступившего предложения я уже не так оптимистично смотрел на свои скромные, как оказалось, запасы. М-да, если представить несколько моих самопальных бомб на внешней подвеске «Ньюпора», то в свете поступившего предложения с новыми возможностями «Муромца» это… Это как сравнивать малолитражку и большегруз.

Интересно, сколько полезного груза «Илья» может на борт взять? Дудоров называл цифры, но я к ним отнёсся скептически. Пока сам не проверю, не поверю. Посмотрим. Гм, «Илья», «Илюша»… Покатал на языке знакомое имя, улыбнулся. Что там, в прежнем моём мире, мы наш самолёт ласково «Илюшей» называли, что в этом судьба снова на технику с таким знакомым названием выводит.

Значит, так кому-то там, на самом верху, нужно… И я, запрокинув голову вверх, в синий купол неба, зацепился взглядом за белые шапки облаков.

Обратный путь на аэродром мне пришлось проделать пешком. Про автомобиль все как-то разом после завершившегося разговора дружно забыли. Но это и хорошо. Можно спокойно пройтись, подумать, разложить по полочкам весь этот разговор. Успею я с вылетом. Некуда торопиться.

Тишина на поле. Пусть оно и небольшое размерами, но всё равно для меня это лётное поле. Лодки и гидросамолёты с воды летают, так что моим мыслям никто не мешает, никто не отвлекает, никого постороннего вокруг нет.

Ещё раз прохожу с осмотром вокруг самолёта, отбрасываю лишние сейчас размышления о недавнем разговоре и полностью сосредотачиваюсь на предстоящем полёте.

Запускаемся, готовимся к взлёту и летим в Либаву. Михаил притих у себя в кабине, даже не возится. Тоже раздумывает, наверное, потому как я его сразу же озадачил поступившим предложением. Пусть голову поломает и примет решение — оставаться ему в Ревеле или ехать со мной в столицу принимать новый самолёт.

Не всё там просто будет. Придётся и поучиться…

Вот такие воспоминания крутятся сейчас в моей голове под неумолчное монотонное тарахтение мотора. И неизвестно ещё, что крутится быстрее, мои мысли или пропеллер перед глазами. Да ещё этот разговор с Остроумовым о Гатчинской авиашколе! Прокручиваю оба разговора и понимаю, что трудно мне придётся по возвращении.