Лётчик

А топливо им давай, запчасти вези, да ещё и продовольствие отпускай. Одна лишь морока от этих авиаторов… Вот в таких условиях нам и предстояло работать. Хорошо хоть топливо дали почти без проблем. Местные лётчики приняли душевно, в отличие от оперативного отдела штаба. Там мне просто посоветовали не отвлекать попусту офицеров от работы. Если бы не бумага Дудорова и не мои боевые награды, вообще бы разговаривать с пришлым варягом не стали. Ладно, остаётся действовать на свой страх и риск, благо фотоагрегат у нас теперь всегда с собой.

Благодаря увеличенному радиусу полёта и большему времени нахождения в воздухе нам удалось в первые же дни далеко забраться на территорию противника. И, что самое интересное, летали свободно, никому до нас никакого дела не было. Мелькали какие-то самолёты на горизонте, но близко не приближались. А ведь мы ещё и фотографировали там всё, что считали необходимым. Правда, добиться проявления привезённых фотоснимков было сродни настоящему подвигу. Потому как никому это не нужно.

Пришлось снова раскошеливаться и снова обращаться к помощи золотого тельца. Только благодаря ему мы получили первые снимки в бумаге и предъявили их командованию. Ну, как командованию? Никто меня к нему и не пропустил, кто я таков? А вот лично передать все снимки в руки начальника оперативного отдела штаба я смог. И на словах объяснил всё, что мы успели рассмотреть и снять.

После такого прямо руки опускались. Хорошо ещё, что сумели встать на довольствие в местной авиароте, а то бы совсем грустно было.

На следующий день снова по собственной инициативе вылетели на разведку. Пофотографировали, для чего приходилось снижаться и рисковать нарваться на ружейно-пулемётный обстрел с земли. И снова с проявленными и отпечатанными снимками вернулся в штаб. Уже закрывая за собой дверь, успел заметить краем глаза, как мои снимки были небрежно брошены на стол. В придачу к точно таким же вчерашним. Это что? Их даже не смотрели? И я разозлился, развернулся и направился к командующему.

Пришлось долго ждать приёма и лишь в конце дня удалось пробиться к генералу.

Что сказать? За это время я успел несколько остыть и трезво оценить сложившуюся ситуацию. Если сейчас меня не услышат, то завтра ещё раз слетаю на разведку и буду возвращаться назад, в Ревель. Там меня хоть кто-то знает и к добываемым мною сведениям относится более чем достойно. По крайней мере, хоть просматривают снимки.

Ренненкампф сразу поразил воображение своими огромными и пышными усищами.