Лётчик

Холодненький такой и с пузырьками. В нос так и стреляет. — Голос Андрея приобрёл мечтательные нотки, он даже глаза невольно зажмурил.

Я тоже непроизвольно сглотнул сухим горлом от такой заманчивой картинки, скривился от раздавшегося, как показалось, скрежета. Да, кваску сейчас холодненького не помешало бы выпить. Кружечки две так. Залпом. Или три. Вчера за день помещение так от солнечных лучей прогрелось, что всю ночь дышать нечем было.

— Ну так открой, если тебя не затруднит. Пусть и правда хоть немного комната проветрится.

И я снова засуетился. Только на этот раз расторопно и уже почти без лишних эмоций быстро собрался, предварительно умывшись и побрившись на два счёта. И руки не дрожали, и даже не порезался при этом удивительном процессе. Впрочем, почему-то я вообще ни разу при бритье не резался, с самого первого раза, как здесь оказался и лезвие в руки самостоятельно взял. Тут самое главное, режущих движений лезвием не допускать, тогда и будет всё отлично. Вот как у меня сейчас. А, вообще, если правду, конечно, говорить, то я все тонкости этого дела подсмотрел у того санитара, что меня в госпитале брил.

Вся моя гигиена заняла от силы минут десять, а через пятнадцать я уже был полностью готов к выходу.

Никакой ответной реакции. И зачем тогда торопил? А что это мой друг так к окну прикипел, что даже через подоконник перевесился? Подошёл, глянул на объект его пристального внимания и всё понял. Барышни там внизу ходят, гимназистки молоденькие.

— Дружище, а как же твоя тайная любовь? О которой ты мне вчера все уши прожужжал? — Отодвинул Андрея в сторону от окна и мягко направил его в сторону двери. Прикрыл плотно оконные створки, задёрнул занавески. Развернулся к выходу и не удержался, бросил быстрый взгляд в подкроватный сумрак. Ничего не видно, хорошо. Хозяева в моё отсутствие в комнату не зайдут, можно спокойно уходить.

— Любовь это любовь, она в моём сердце всегда живёт. А любоваться барышнями никогда не помешает. Тяга к прекрасному, она, знаешь, облагораживает даже такую чёрствую душу, как твоя, — после небольшой паузы немного пафосно всё-таки соблаговолил ответить Андрей, топая к двери и с сожалением оглядываясь на прикрытое окно.

Дурень, и что оглядывается? Лучше бы вниз поторопился. На улице барышень проще разглядывать.