"
"– Хоть шерсти клок с него выдрали, – всхлипнула баба.
Она не подозревала, что этот клок давно и мучительно я выдирал из себя сам.
Тогда дед наконец открыл глаза и тихо сказал:
– Сынка, ты должен помнить, что на тебе – Маргарита.
– Маргарита! – ахнула баба. – Маргарита на улице! А темно-то!
Тут обнаружилось, что в суматохе мы забыли засветло загнать в дом Маргариту, и теперь она на призывные бабины вопли с балкона не отзывалась, и пришлось мне бежать во двор, разыскивать эту несносную девицу.
Я обегал весь двор, все подъезды, всех ее приятелей, я охрип от крика. Маргариты не было нигде. Внутренности мои заполняла слепая ярость и леденящий, безотчетный ужас перед неизвестным.
– Маргарита! Маргарита-а! – выкрикивал я через каждую минуту и бормотал: – Дрянь! Ну, погоди! Только объявись – убью! Шкуру спущу! – и опять кричал осевшим голосом: – Маргарита-а!
В воображении моем возникали картины одна страшней другой, в горле колотилось растерзанное паническим страхом сердце.
Я обегал и все соседние дворы. Когда же, отупев от ужаса, вернулся к нашему подъезду, чтобы звонить своим ребятам и поднять на ноги всех, я вдруг в темноте увидел Маргариту.
Она сидела в песочнице под грибком и приветственно размахивала своим зеленым грузовиком.
– Здорово я спряталась от тебя? – похвасталась она, подбегая. – Как ты громко кричал, Саша, как медведь в цирке!
Я молча опустился на корточки, обнял Маргариту ватными руками и прижался лицом к ее пузу, где на сарафане был пришит карман с вислоухим зайцем.
Маргарита тоже обняла меня, больно ударив по уху грузовиком.
– Ты мой любимый мужчина… – сказала она нежно и покровительственно. – У меня к тебе два вопроса, Саша: что такое «позвоночник» и что такое «дружба навеки»?..
* * *Я сидел в кабинете и собирался писать рапорт об увольнении на имя начальника управления, а Гришка ходил из угла в угол, похлопывая ладонью по столам и перешагивая через блеклые солнечные полосы на полу.
– Я тебя понимаю, – говорил Гришка. – Самому до смерти надоело, ей-богу. Хочется пожить нормальной жизнью, иметь нормальных знакомых. Вчера иду из магазина, а возле пивнушки какая-то бабенция, видно из бывших подследственных, орет мне: «Начальничек, хорошенький, что не здороваешься?»
C самого утра я собирался написать, наконец, этот рапорт. Трех минут на него хватило бы, честное слово. Но я медлил.
