Больше всего ему понравилось, что я действительно пришла в красном комбинезоне и желтом картузе. Этот картуз привез мне из Ленинграда Макс. Громадный кепон с длинным таким, комичным козырем.
– Ты похожа на подростка из американского боевика, – сказал Максим. – А вообще модно и здорово.
Правда, на меня с ужасом оборачивались старухи, но в принципе это можно было пережить.
Так вот, больше всего ему понравилось, что я действительно пришла в красном комбинезоне и желтом картузе. Но начинать надо не с этого. Начать надо с того момента, когда я увидела его на углу, возле овощного киоска, там, где мы в конце концов договорились встретиться.
Я сразу поняла, что это он, потому что в руке он держал три громадные белые астры, и потому что, кроме него, возле этого вонючего киоска стоять было некому.
Он был потрясающе красив. Самый красивый парень из тех, кого я видела. Даже если он был в девять раз хуже, чем это мне показалось, все равно он был в двенадцать раз лучше самого красивого мужчины.
Я подошла совсем близко и уставилась на него, засунув руки в карманы.
Карманы в комбинезоне пришиты высоковато, поэтому локти торчат в стороны, и я становлюсь похожа на человечка, собранного из металлоконструкций.
Он раза два взглянул на меня и отвернулся, потом вздрогнул, снова посмотрел в мою сторону и растерянно начал меня разглядывать.
Я молчала.
– Это… Ты кто? – наконец испуганно спросил он.
– Я монах в синих штанах, в желтой рубашке, в сопливой фуражке. – Я вспомнила детскую считалку и, кажется, некстати.
Он ее успел забыть, и потому смотрел на меня, как на ненормальную.
– Но как же… Ведь Андрей говорил, что ты…
– Все ясно, – сказала я. – Андрей Волохов из пятой квартиры. Наш сосед. Он пошутил и дал номер моего телефона. Он шутник, разве вы не замечали? Одно время он посылал мне любовные письма, подписывался гиперболоидом инженера Гарина.
– Так… – медленно сказал он. – Оригинально. – Хотя мне показалось, что создавшаяся ситуация была похожа скорее на идиотскую, чем на оригинальную.
– Да, вот, во-первых, возьми… – Он протянул мне астры.
– А во-вторых, это ужасно! Где же я теперь найду ее?
– Кого?
– Ну, ту девушку, которую я видел в театре.
Он посмотрел на меня расстроенным взглядом, сочувствуя, наверное, и себе и мне.
– Слушай, а тебе в самом деле лет пятнадцать? – сказал он.
– Не лет пятнадцать, а пятнадцать лет. Даже шестнадцатый, – поправила я его.
– Ничего, что я на «ты»?"
"– Ничего, – сказала я. – Со мной по-другому не получается. Я карманная.
