Липовый мед

 — Ты ведь привёл её не просто так, да? Хотел, чтобы я оценил её потенциал без привязки к тебе и твоим симпатиям?

— Раскусил. — Игнат прикусил костяшку пальца и покосился на друга. — Так что, идём?

— А ей комфортно будет с нами? Всё-таки субординация…

— Уверен, она справится. А если нет — я помогу.

— Ну, хорошо. — Костя потянулся к телефону и включил экран, принимаясь пролистывать номера. — Если Алиса согласится, я не против.

— А если нет — бери Амалию! — хохотнул Игнат. Костя бросил на него испепеляющий взгляд и резко встал, подходя к окну.

— Алиса, — заговорил он, спустя несколько секунд. — Подожди. Да, по делу. По важному. Нет, не по работе. И что, ты не дашь мне даже озвучить, что я…

Игнат, распахнув глаза, наблюдал за тем, как Костя говорит, нервничая, суетясь, то засовывая свободную руку в карман брюк, то выпуская и принимаясь чертить что-то на стекле панорамного окна. Он, человек, который никогда не лез за словом в карман, сейчас с трудом подбирал слова, и Игнат мог поклясться: Костя покраснел!

— То есть, ты не против? — осторожно уточнил он.

Он сбросил вызов и ещё несколько секунд стоял, глядя в окно и широко улыбаясь.

— Вот это ты попал! — потрясённо протянул Игнат.

— Поверь, я и сам не в восторге, — задумчиво протянул Костя, не отводя глаз от города. Города, который когда-то мечтал сложить к её ногам.

10. Светлое прошлое и радужное будущее

Игнат знал Костю почти тринадцать лет. И он никогда не видел его в подобном состоянии! Ему даже казалось иногда, что в юности друг пережил тяжёлый разрыв, поэтому пообещал себе не влюбляться, в то время как сам Игнат был влюбчив сверх меры. Но Костя никогда не переживал из-за женщин, обращаясь с ними, как с дорогими аксессуарами, подчёркивающими статус. И что теперь?! Он бледнеет, краснеет, трясётся… Что в Алисе было такого, что смогло так зацепить всего за одну ночь? Или же что-то было до неё, что-то, о чём Игнат не знал? Пообещав себе обязательно докопаться до правды, Верхоянский покинул кабинет Жарова, широко улыбаясь.

На этаж к журналистам Игнат спускался, обдумывая, как пригласить Таню, не вызывав у неё естественного желания в выходные держаться от начальства, тем более, такого высокого, как можно дальше.