— Мы увидимся ещё через девять лет и тогда у нас получится?
Желваки на лице Артёма заходили ходуном. Глаза у него стеклянные. А эмоции скрыты за глубокой маской безразличия.
— Я влюблена в тебя… — Шепчу. — Всегда была…
Поджимаю губы и иду к машине, на которой мы приехали на выставку. Тело покрыто холодом, душа ноет, а сердце болит. Я в очередной раз разбиваюсь в дребезги и на этот раз, не могу совладать с эмоциями.
Слёзы душат, хочется кричать во всё горло. Я точно не смогу построить нормальные и здоровые отношения, пока творится беспредел с Зуевым.
Тимур залетает в машину, как фурия. Хлопает дверью так, что в ушах эхом отдаётся звон. Сжимает руль до побеления костяшек. В глаза у него пылает ядовитое пламя огня. Жутко, до одури! Страшно, до дрожи костей.
— Если я увижу на твоём лице, хоть ещё одну, мать твою, слезинку! — Бросает злющий взгляд на меня. На лице мелькает раздражение и отвращение. — Я убью тебя в этой, сука, машине! Ты меня поняла? — Угрожает уж больно натурально.
Верю каждому слову. Поэтому шмыгаю носом, быстро вытираю с лица влажные дорожки слёз и согласно киваю головой. Ну его к чёрту! И правда прибьёт, как назойливую муху!
Тимур заводит машину, рывком снимает с ручника и вдавливает педаль газа в пол. У меня аж дух перехватывает от дёрганой манеры езды, и я хватаюсь за ремень безопасности.
— Как же Таня? — Вдруг вспоминаю о девушке. — Нет, не то, чтобы я прям очень переживала за неё. Но всё же, неправильно оставлять беременную девушку одну.
— Ты никогда так на меня не смотрела. — Подавленным голосом произносит, а мой желудок на это реагирует болезненным спазмом.
— Что?
Да не глупая я и прекрасно понимаю о чём речь! Но не знаю, как подступиться к Тимуру. Что сказать…
Я любила Зуева! Всем сердцем! Я принадлежала ему и только ему! И если бы увидела Артёма в тот момент, когда с мужем была идеальная картинка жизни, то ни за что бы не поддалась старым чувствам! Просто подавила в себе злого червячка соблазна и больше никогда не встречалась с лучшим другом брата!
— Я думал, что ты моя, Алиса! — Машина ревёт, как и душа Тимура.
Совру, если скажу, что не наслаждаюсь этим моментом. Я вижу, как он поджимает губы. Как часто раздуваются его ноздри. Как густые брови сползли к переносице, а взгляд кричит о внутренней терзающей душу боли.
Давай, дорогой. Почувствуй, хотя бы маленькую долю той смеси, которая прожигает меня изнутри уже больше полутора месяцев.
