В центре Москвы не так много зеленых уголков, а потому я особо любила Бульварное кольцо, Гоголевский же бульвар, несомненно, был самой живописной его частью. В мягком свете фонарей он играл всеми красками осени. Впечатление не портил даже моросящий дождь. Наоборот, я была отчасти рада непогоде — на бульваре почти не оказалось прохожих.
Складывалось впечатление, что удовольствие от прогулки получала лишь я одна. Ли Су Хен слушал меня вполуха, явно размышляя о чем-то своем. Кэт и вовсе история и архитектура родного города никогда не интересовали.
Поначалу девушка еще пыталась вставлять какие-то реплики, но ее энтузиазм быстро угас. Уговорить азиата прогуляться с ней под одним зонтом Ивановой тоже не удалось. Так что вскоре Кэт от нас отстала на пару шагов.
Заинтересованность экскурсией Ли Су Хен выразил лишь раз, когда мы остановились около странного и даже несколько жутковатого памятника. На корме лодки, будто вставшей на волне, сидел мужик, одетый в телогрейку. Позади лодки из гранитной плиты торчали головы лошадей, плывущих клином в противоположную сторону.
— Слева от нас находится Музей современного искусства, — жизнерадостно вещала я, — а расположенный прямо перед нами памятник Шолохову наглядно демонстрирует, что современное искусство дано понять не каждому. С этим памятником связана недавняя, но весьма забавная традиция. Каждую зиму окрестные ребятишки из снега лепят семейство зайцев и подсаживают к Шолохову в лодку, так что за памятником прочно закрепилось название «Дед Мазай»… — Я посмотрела на зарубежного гостя и добавила: — Детский стишок такой есть.
Ли Су Хен удостоил меня легкого кивка, мол, принял к сведению.
Я могла бы добавить, что нередко этот памятник из-за лошадиных голов, торчащих из гранитной плиты, называли «скотобойней» и «кладбищем домашних животных», но портить впечатление от прогулки заморскому гостю не хотелось. И так видно же, кореец экскурсией не особо впечатлен.
— Место для памятника выбрано символичное. По Гоголевскому бульвару раньше протекал ручей Черторый, один из берегов которого был значительно выше другого, это и сейчас заметно по ландшафту.
А смотрит Шолохов на переулок Сивцев Вражек, где когда-то жил…
— Сивцев Вражек? — переспросил азиат. — Странное название.
— По оврагу когда-то бежал ручей Сивка, — тут же пояснила я.
— Вражек — значит овраг?
— Да, но так сейчас не говорят. Устаревшее слово.
— Ясно. — Губы Ли Су Хена скривились в слабом подобии улыбки, и он кивнул.
