– Герман протянул мне сумку. – Вроде ничего из вашего имущества не пострадало, только зеркало разбилось. Но вы же не верите в глупые суеверия?
– Не верю, – слабо улыбнулась я и зачем-то добавила: – Иначе у меня дома не жила бы черная кошка.
Герман только кивнул, а затем сказал:
– Теперь я одолжу вам свой плащ, и мы поймаем такси.
С ужасом уставилась на заведующего.
– Нет-нет, Герман Карлович! Прошу вас, не беспокойтесь! Я сама…
– Я не могу оставить даму в беде.
– Герман Карлович, – взмолилась я, – мне и так неловко.
Не знаю, как вам завтра в глаза буду смотреть! А если меня увидят в вашем плаще, как вы меня сажаете в такси… – слухи пойдут! Вы же знаете наш коллектив!
– Да, у нас тот еще серпентарий, – мужчина усмехнулся, не разжимая губ.
– Прошу вас, Герман Карлович! Я… я зашью юбку. И сменная обувь у меня есть. И такси сама поймаю, – ложь далась удивительно легко.
Прикусила губу, чтобы не расплакаться. А затем, набравшись смелости, наконец встретилась взглядом с заведующим. В небесно-голубых глазах скандинавского бога отражались тревога и сомнение.
– Уверены? – прищурившись, спросил Кох.
Я кивнула.
– Хорошо, но только с одним условием.
– Каким?
– Называйте меня впредь по имени… Алиса, ведь я могу вас так называть?
– Да-да, вы можете… – растерянно пробормотала я. – Но… как же я могу? Как же субординация?
– Когда мы наедине, субординация ни к чему, – заведующий улыбнулся.
– А?.. Да, хорошо… – несколько раз, как китайский болванчик, кивнула я.
– Так вы уверены, что сами справитесь? Может, мне хотя бы проводить вас до вашего шкафчика?
– Справлюсь, Герман Карлович.
– Алиса, мы же договорились, – пожурил меня заведующий.
– Справлюсь… Герман, – вздохнула я.
– Вот и славно.
Когда Кох ушел, я закрыла глаза и прислонилась затылком к холодной стене. Из глаз потекли слезы.
Как же глупо. Как же стыдно.
И почему Герман обратил на меня внимание именно сейчас?!
Придерживаясь за стену, добрела до женского туалета. Стоило увидеть собственное отражение в зеркале, как мне стало еще хуже.
Прическа напоминала воронье гнездо. Лицо украшали темные от туши дорожки слез. Блузка выбилась из-за пояса. Шов на юбке разошелся почти до самого верха, бесстыдно выставляя напоказ кружевную резинку чулок. И о чем я только думала, когда надевала эту юбку?..
Я умыла лицо и расчесала волосы, скрутила рыжую гриву в узел на затылке. Герману я соврала, у меня не имелось ни сменной обуви, ни денег на такси. Хорошо хоть нитки с иголкой нашлись в косметичке.
