Онлайн-библиотека книг
Раз уж разводы невозможны…
– Вам не надоело меня оскорблять? – Он вдруг одним рывком притянул меня к себе. Рыкнул в лицо: – Развод? Хотите выставить себя потаскухой, а меня – рогоносцем в первый же день после свадьбы? Или, еще того лучше, ославить меня импотентом? Я начинаю жалеть, что не довел…
Не договорив, он впился в мои губы. Яростно, напористо, жестко, ни капли нежности не было в этом поцелуе – лишь злость и желание обладать. Но почему-то эта ярость отозвалась во мне вожделением. Я попыталась отпихнуть Ксандера – ровно для того, чтобы обнаружить, что сама целую его – так же яростно и напористо, не желая ни сдаваться, ни отпускать.
Он ухватил меня за волосы на затылке – властно, на грани боли, но все же не переходя ее, спустился по шее поцелуями – колючими, жесткими, больше походящими на укусы, и каждый заставлял меня вздрагивать, отзываясь сладко-напряженным спазмом между ног.
– Вот так, – выдохнул Ксандер, подхватывая меня под бедра.
Торжество, прозвучавшее в его голосе, подействовало на меня словно ведро ледяной воды на голову.
– Пусти! – Я рванулась – без толку. Заколотила кулаками по его груди – кажется, с таким же успехом я могла бы колотиться в стену. – Пусти! Я не хочу!
Он зарычал, притиснул меня к себе еще сильнее, так, что я ощутила его возбуждение, – и вдруг выпустил.
Едва удержавшись на ногах, я попятилась, пока не уперлась спиной в дверь. Уставилась на Ксандера снизу вверх, точно кролик на удава. Никогда в жизни я не ощущала себя настолько беззащитной.
Он с видимым усилием расслабил плечи. Натянул на лицо глумливую улыбку.
– У вас очень странная манера выражать нежелание близости.
Не в силах больше оставаться с ним в одном помещении, я рванула на себя дверь, метнувшись за нее.
Я налетела на распахнутую дверцу шкафчика, вскрикнула. Дверь за спиной отворилась, я развернулась к ней, отчетливо сознавая – не убегу. Потому что не знаю, от кого убегаю на самом деле – от него или от себя.
Усмешка сползла с лица Ксандера. Он оглядел комнату – медленно, внимательно, и во взгляде его промелькнула непонятная горечь.
