Этот голос принадлежал Элене, пышнотелой, белокурой диве, вызывающую сексуальность которой не могло приглушить даже строгое черное платье.
– Кто это в борделе вспомнил бога?!
Акулина замерла, обернулась так резко, что чуть не упала. Она умела производить впечатление человека, одновременно неловкого и стремительного. Вот только неловкости в ней было куда меньше, чем стремительности. Её взгляд, такой же острый, как и зубы, впился в бюст Элены. И не потому, что бюст оказался как раз на линии огня, а потому, что смотреть в лицо Элене Акулина отказывалась с самого первого дня их знакомства.
Впрочем, как и называть по имени.
– Сядь, – промурлыкала Элена одновременно ласково и требовательно. – Не нужно создавать дополнительное… – Она задумалась, воздев к потолку густо подведенные глаза. – Напряжение.
– Напряжение? – Акулина растянула тонкие губы в хищной улыбке, снова вгрызлась в мундштук. – По-твоему, вот это все! – От взмаха руки с папироски прямо на персидский ковер осыпался столбик пепла. – Вот это все, по-твоему, всего лишь напряжение?!
Её голос, и без того резкий, стал похож на звук бензопилы.
Элена страдальчески вздохнула. Выдающийся бюст колыхнулся. За окном громыхнуло с такой силой, что задрожали стекла.
– Написала маменька, она не сможет прилететь! – стараясь перекричать гром, рявкнул Тихон и, как фонариком, помахал перед лицом айфоном.
– Кто бы сомневался! – фыркнула Элена.
– А чего уже лететь? – Акулина шаркнула туфлей по ковру, втирая пепел в шелковые волокна. – Дело сделано, Тиша! Обошлись без неё!
– Впрочем, как и всегда, – поддержала её Элена.
Иногда они с Акулиной создавали кратковременную коалицию, чтобы нападать на остальных членов клана Славинских. Маменька Тихона являлась для них постоянным триггером, от ежечасных нападок её спасало лишь расстояние. Таисия Славинская, урожденная Васютина, предпочитала пользоваться благами, дарованными семьей, находясь на максимальном удалении от этой самой семьи. На взгляд Алекса, она заняла самую удачную из всех возможных позиций.
Постоянные ретриты и рехабы, поиски себя и смысла жизни предавали Тасе, как с презрением называла её Акулина, ореол блаженности и легкой придурковатости. И блаженностью, и придурковатостью Таисия Славинская прикрывалась мастерски."
"Давным-давно, лет сорок назад, Тасю привёл в семью Григорий Лукич. Как гласила семейная легенда, Григорий Славинский, тогда ещё молодой, подающий надежды археолог, познакомился с ней во время Хорезмской экспедиции.
