Онлайн-библиотека книг
«Я не
педик. Правда же? Правда? А ты?»
Тревор охотник. Тревор плотоядный, реднек, не какой-то там слабак, меткий стрелок, не педик. Тревор любит мясо, кроме
телятины. «Только не телятина. Ни за что не буду есть» — после того, как отец рассказал ему, как ее делают. Тревору было семь, на обед подали жареную телятину с розмарином. Вся разница между телятиной и говядиной в детях. Телятина — это мясо
детенышей коров, телят. Их запирают в ящиках размером с их тело. Ящики похожи на гробы, только телята в них живые, как в домиках.
"«Нам нравится есть все мягкое», — объяснил отец, глядя Тревору
прямо в глаза. Тревору, который ни за что бы не съел детеныша. Тревору, детенышу со шрамом в форме запятой на шее. Этой запятой ты сейчас
касаешься губами. Лиловый крючок, скрепивший два полных предложения, два полноценных тела без подлежащего. Только сказуемые.
в выгоревшем на солнце капоте «шевроле». В кузов затаскивают влажную жизнь.
Твой Тревор, «братан» со смуглыми руками, присыпанными светлым пушком, тащит тебя в машину. Говоря «Тревор», подразумеваешь, что добыча — это ты, ты боль, от которой он не может отказаться, потому что «в этом что-то есть. Это по-настоящему».
И ты хотел быть настоящим, чтобы то, что захлестнуло тебя, тебя же и поглотило, а потом помогло подняться на поверхность, наполняя рот до краев.
Который ничто,
если ты забудешь.
Его язык у тебя во рту, Тревор говорит за тебя. Он говорит, а ты погружаешься во тьму, фонарик в его руке погас, и он ударил тебя по голове, чтобы было светло. Он вертит тобой то так, то эдак, пытается найти тропинку в темном лесу.
Темный лес,
у которого есть предел, как тело. Как теленок
внутри гроба-домика. Без окон, но кислорода достаточно. Розовый нос втягивает ночной осенний воздух.
Гвоздика. Сассафрас[48]. Дугласова пихта. Шотландский мирт.
Мальчик. Машинное масло. Тело, куда оно льется. И твоя жажда переполняет сосуд, что удерживает ее. Ты думал, твое падение придаст ему сил. Будто он полакомится тобой и станет зверем, а ты сможешь укрыться внутри него.
