Онлайн-библиотека книг
Неповторимый аромат простора и свободы. Людям, живущим в городах, не понять этой прелести – они привыкли к стенам и барьерам, за которыми прячутся от мира. От мира, от людей и от самих себя…
Стукнула дверь, и на пороге появился заспанный, взъерошенный Никита.
– Доброе утро, отец! – пробурчал он, натягивая футболку.
– Доброе. Завтракать будешь?
– А как же!
– Садись за стол.
– Угу, – Никита схватил горячий гренок и чертыхнулся: – Горячий!
– Я же сказал – садись за стол…
– Смотри, – парень бросил взгляд в окно, – кто-то едет.
– Вижу, – кивнул Поль и, прищурившись, посмотрел вдаль.
– Третий участник нашей поездки?
– Да, – подтвердил отец и, поставив чашку на стол, вышел во двор.
Через несколько минут во двор въехал внедорожник – потрепанный, но заботливо ухоженный «Лендровер Дефендер», окрашенный в непонятный темный цвет. Указать точный оттенок было делом нелегким – машину покрывал густой слой рыжей пыли. Из джипа выбрался невысокий мужчина лет сорока пяти. Округлое смуглое лицо, аккуратный ежик седых волос и небольшая борода.
– Здравствуй, Карим! Как доехал?
– Почти без приключений.
– Ты все такой же, – Поль улыбнулся.
– Не поверишь, Медведь! Иногда тихо живу.
– И что? Разве плохо?
– Нет, неплохо. Но такая тоска берет…
– Что сразу во что-нибудь впутываешься, – закончил фразу Поль. – Столько лет прошло, а ты совершенно не изменился. Все такой же задира, как и раньше…
– Иначе жить скучно. Мир начинает закисать, как молоко для курута[9]. Не поверишь – как твою телеграмму получил, то словно десять лет сбросил.
– Уже и здесь скучно, Карим?! Тебе трудно угодить…
– Я просто старею, Поль! Когда твои кости чувствуют непогоду лучше, чем барометр, то поневоле станешь брюзгой.
– Рад тебя видеть, старый бродяга!
– Я тоже рад, Медведь…
Через час мужчины собрались на первом этаже. Несколько уставленных книгами шкафов, массивный письменный стол. На полу, отливая рыжим цветом, раскинулся ковер, сшитый из звериных шкур. На одной из стен висела большая карта Нового мира, выпущенная, если верить надписям, в 15-м году – вот, пожалуй, и все убранство.
