Лишнее золото. За гранью джихада

– Твое счастье, что не имел, – продолжал рычать Павел Артемьич. – Гадом буду, если эти штуки не из Москвы к духам попали! Торгуют за нашими спинами. Сволочи…

– К гадалке не ходи! На сто процентов! Знаю, что москвичи такие игрушки заказывали «за ленточкой». Мелькала информация по нашим каналам.

Пока Верещагин ругался, к нам подошел Нардин. Присел рядом с тюками и присвистнул от удивления.

– Серьезно мальчики подготовились Русскую армию щупать, ничего не скажешь… Откуда такие богатства? Вот этих лягушек, – он ткнул пальцем в ящик, – раньше здесь не встречал.

– Догадайся с трех раз, – отмахнулся капитан и затейливо выматерился.

Как мне объяснил Поль, среди трофеев нашлось много интересного. Кроме знакомых мне МОН-50, МОН-100 и ОЗМ-72 нашлись НВУ-П «Охота».

– Хорошая штука, – поморщился я, когда Поль начал рассказывать о ее особенностях.

– И главное, – вставил реплику Верещагин, – хрен ее снимешь. Ведь вплотную к ней не подберешься – сейсмодатчик не обманешь. Мы такие «за речкой» ставили.

– Там, – отмахнулся капитан, – в прошлой жизни.

Занятная игрушка – эта «Охота». Взрывное устройство с сейсмологическим датчиком идентификации движения человека. Управляет пятью минами, причем взрываются они не сразу, а с «умом» и по порядку. Например, когда после первого взрыва пытаются раненых вытащить. Или раненые пытаются отползти в сторону. Поль напомнил мне одну африканскую историю, и я вспомнил, как эта штука работает.

– Карим, я тебя умоляю, – страдальчески сморщился Верещагин, – где мы, а где эти Вторые протоколы? Тем более что эта игрушка под него не попадет.

– Вот так! «Охота» – это не мина, а взрывательное устройство.

– А ОЗМ-72, которых ты «лягушками» обзываешь, будучи присоединенными к этой штуке, – уже не мины, а поражающие элементы. Так что все чисто. Лучше и не придумаешь.

Боеприпасы пополнили из числа трофеев. Из здесь было предостаточно. Хватило и нам и патрульным из мобильных групп. Пока потрошили ящики и цинки, Верещагин ушел к своим парням.

– Сколько мы их здесь положили?

– Четыре десятка, – сказал Сергей. – Если быть точным, то тридцать восемь. Большая часть – от взрывов. Наш Сенька удачно свои игрушки поставил. Ну и трех раненых подобрали. Сейчас с ними Верещагин общается.

– Заговорят, – отмахнулся Филин, – никуда не денутся. Струну в печень им загонят – сразу запоют. Струна – первое дело в душевном разговоре. Крови нет, а боль такая сильная, что не вытерпеть. Можно еще…

– Я в курсе, – оборвал его я.