Лишнее золото. За гранью джихада

Он держит большую отару баранов. Не знаю, откуда в этом мире появились бараны, но думаю, местные постарались. Во всех возможных вариантах. Руслан продает баранину и живет очень неплохо. По местным меркам считается зажиточным человеком. Нет, не уважаемым, а зажиточным. Уважают здесь тех, кто бизнес на крови делает. Да, вы совершенно правы – это противоречит законам шариата. Как и работорговля, и стяжательство, и ремесло ростовщика. Но кого это волнует в такие лихие времена? Так что в почете те, кто проливает кровь, живет грабежами и насилием.

Все остальные – это так, безмолвные статисты в киноленте нашей жизни. Они нужны для массовки.

Ночь прошла спокойно. На следующий день, уже в сумерках, мы пробрались к дому Руслана. Его жилище стоит на окраине. Удобно, если любишь ходить в гости, не привлекая внимания. После короткого разговора нас провели в комнату для гостей.

Это небольшая комната на втором этаже. Знаю, что здесь есть запасной выход. Вот тут, за ковром, висящим на стене. Если его отбросить в сторону, то увидите низкую деревянную дверь.

За ней лестница, по которой можно спуститься на первый этаж и выйти на задний двор. Мало ли что… Случаи – они разными бывают. Конечно, в серьезной переделке это не поможет, но если вести себя тихо и мирно – почему бы и нет?

Жена накрыла для нас стол и тихо ушла на женскую половину. Послышался детский плач. Детей у Руслана двое. Мальчик и девочка. Судя по его жене – скоро будет третий. После того как мы немного перекусили, можно было поговорить о делах, озвучить причины визита и поторговаться о ценах.

Опустив подробности, я рассказал Руслану о деле, которое привело нас. Он слушал молча, не перебивая. Закончу – спросит. Если вопросы возникнут.

– Карим, я постараюсь сделать все, что в моих силах, – начинает он и замолкает.

– Все делать не надо. – Я покачал головой. – Надо узнать, кто участвовал в налете и где их можно найти. Если тебе сильно повезет, то узнай, где сейчас пленники, захваченные во время столкновения. Больше от тебя ничего не жду и не прошу.

Я не отвечаю. Знаю, к чему он клонит, и потому молчу.

– Это будет трудно, – опять повторяет Руслан и осторожно добавляет: – Очень трудно.

– Знаешь, я начинаю жалеть. Жалеть, что два года назад помог одному бедолаге, застрявшему неподалеку от Виго.

– Что – Карим? Я у тебя что, милостыню пришел просить? Денег в долг? Может, я прошу тебя взять автомат и идти со мной воевать против твоих единоверцев? Я прошу только информацию.