Лишнее золото. За гранью джихада

В нем черным по белому написано, что человек, называющий себя Юрием Лившицем, на самом деле является Джебраилом ибн Фавзи. Это заслуга Виктора. А когда пришел мой час, то я просто сменил личину – и все.

– Как ты получил новую карту? На новое имя.

– Это сделал человек Виктора. Перед своей гибелью и где-то за месяц до гибели Виктора. Потом, как вы помните, начались новые порядки, и я сдернул, прихватив новое удостоверение личности.

– Ты хочешь сказать, что погибший Виктор начал эту операцию задолго до того, как Михаил Демидов пришел в Новый мир?

– А вас, парни, никогда не удивляло, что Демидов и Аверьянов вообще попали в этот мир? – язвительно поинтересовался Юрка.

 – И что Демидов, обычный уголовник со стажем, как-то слишком резво начал создавать нечто большее, чем богатую банду?

– Ты прав, – хмыкнул я, – он создал государство.

– Да, это красиво звучит, но как-то слишком героично, – пожал плечами Нардин. – И ты хочешь сказать, что работаешь в этом направлении около десяти лет?

– Да. А что здесь такого? Все, кто помнит меня как Юрия Лившица, давно умерли.

Кроме вас, конечно. Семьей я так и не обзавелся, так что все чисто. В черном списке Ордена я не значусь. Занимаюсь небольшим бизнесом и мотаюсь вдоль южного побережья.

– Просто экранизация шпионского романа, а не встреча.

– И много здесь таких? – поинтересовался Поль.

Лившиц не ответил. Покосился на Поля подбитым глазом и покачал головой.

– Нардин, не смеши меня. Может, тебе и ключ от квартиры дать, где деньги лежат? И сказать, где нет милиционера?

– Да уж, ситуация! Джеймс Бонд курит в сторонке и бешено завидует скромному сыну еврейского народа.

Или как его, – я щелкнул пальцами, – мне парни из Демидовска рассказывали. Ну этот… фон Штирлиц! Правда, Штирлиц не был евреем, но зато как звучит!

– Час от часу не легче, – всплеснул руками я и ухмыльнулся. – Ты русский или еврей?! Или ты обрезанный русский? Я про таких не слышал.

– Остынь, Карим! Я еврей, выросший в Советском Союзе. Да, я служил в Легионе – и что? От этого я не перестал быть русским.

Как, впрочем, и Нардин, который совсем не похож на парижанина. А про некоторых арабов, цитирующих Ильфа и Петрова, я вообще промолчу.

– Что будем делать, Карим? – Поль отбросил в сторону окурок и повернулся ко мне.

– Понятия не имею, – развел руками я. – Голова кругом. Во-первых – все это похоже на плохой роман о шпионах. Во-вторых – в жизни и не такое случается. В-третьих – если Лившиц нам врет, то мы почти не рискуем.