Лишнее золото. За гранью джихада

Или он вспомнил, что бывает с семьями бойцов, которые нарушили приказ своего «предводителя». Парень остыл и сменил тон на более спокойный:

– Предусмотрительный, да?

– Я, в отличие от тебя, умный. И осторожный.

Ну вот, надавил немного на этого Шамиля, а в ответ – тишина. Уже хорошо. Проглотил оскорбление и не дернулся. Даже глаза в сторону отвел. Эх, прав был Нардин. Хорошо, что машину перехватили. Их лучшие бойцы сейчас нарезают круги вокруг селения, опасаясь нового нападения. Поэтому на встречу прислали вот это… чудо… с клювом.

– Деньги где? – Парень вспомнил, зачем пришел, взял себя в руки и приосанился.

– Все здесь, – кивнул я на пакет. – Двести тысяч экю. Как и договаривались.

– Мне говорили о трехстах.

– С кем говорил, с тех и спрашивай. Мне сказали – двести.

– А если я не соглашусь?

– Я подниму руки. – Я пожал плечами. – Повыше. А приятель добьет выживших. Мне терять нечего.

– Хорошо. – Шамиль кивнул и слегка подтолкнул малыша Шарля в мою сторону. Потом осторожно развернул пакет и проверил деньги.

Я ощупал малыша. Шарль – больной. Не знаю чем, я не детский доктор. Дышит тяжело, кашляет. Отреагировал вяло, без каких-либо эмоций. Мне кажется, что он меня даже не узнал.

– Шамиль… Я говорил, что ребенок должен быть живым и здоровым.

– Мне сказали доставить его живым и невредимым. Что я и сделал. Чем недоволен? Ноги есть, руки и голова на месте. Ходит сам, нести не надо.

– Хорошо. Напоминаю, что с Анзором мы договорились о мирном обмене. Это значит, что ваши люди не начнут за нами охотиться.

– Я знаю. Но здесь не только наши люди бродят. Есть и другие. За них мы не отвечаем.

– Это плохо, Шамиль! Плохо, что вы не чувствуете себя хозяевами на своей земле.

– Не твое дело… Я знаю, что делаю.

– Хорошо, что знаешь. А что касается малыша… Запомни… Шамиль. И передай старику Ахлакову мои слова.

– Говори. Все передам.

– Если ребенок не выживет, я буду считать его своим кровником.

– Что ты можешь? Вас только двое.

– Кто тебе сказал? Может быть, больше. Не думаю, что амиру выгодно.

– Ты что, нам угрожаешь?

– Хорошо, я передам. – Чеченец внимательно посмотрел на меня, потом кивнул и показал на своих приятелей, маячивших у машины. – Мы уходим.

– Мы еще встретимся… Я, Шамиль, тебе это обещаю! – Он поднял указательный палец, перехватил сверток с деньгами и начал спускаться вниз. Отвечать на его последнюю реплику было необязательно. Это, видите ли, местные традиции – не позволять, чтобы последнее слово осталось за чужаком.