Лишнее золото. За гранью джихада

– В таком случае, господа, не буду вам мешать. Счастливой дороги. – Он встал, убрал бумагу в карман и убрался восвояси. Я ждал, что на прощанье он щелкнет каблуками, но не дождался.

– Наш приятель неплохо устроился, – заметил Поль. – У него свои люди в любой дыре. Кстати, ты чего дурака валяешь? Этот парень подумал, что у тебя легкая степень дебилизма.

– Мне ску-ушно, бес! – Я театрально тяну слова и принимаю скорбный вид.

– Тоже мне… доктор Фауст.

Все оставшееся время мы провели в номере. Я лежал на кровати и пялился в потолок.

За стеной опять развлекалась какая-то парочка.

– Мне ску-ушно, бес!

Вечером мы были на месте. Водитель довез нас до небольшой бухты и, разбрызгивая колесами грязь, уехал обратно. Мы осмотрелись и, держась берега, двинули дальше, на юг. Море было спокойным, но над водой висел туман. Он быстро густел и грозил превратиться в непроницаемую пелену. Через некоторое время пошел дождь, и видимость совсем упала.

Под утро, когда немного рассвело, за нами пришел катер.

Да, тот самый, который доставил нас в Москву. Правда, команда уменьшилась на одного человека. Не было одного из тех испаноговорящих парней. Судя по свежим пулевым пробоинам на рубке, спрашивать о его здоровье было жестоко.

Про морскую часть пути рассказывать нечего. Большую ее часть мы провели в маленькой рубке, где укрывались от пронизывающего ветра, дождя и соленой воды, ежеминутно захлестывающей этот маленький катер.

Спустя сутки нас высадили на берег.

Осадка у катера небольшая, и он сумел подойти поближе. Ну и побережье в этих местах! Бухта на бухте. Их здесь бесчисленное множество. От небольших, где и рыбачий баркас не развернется, до огромных, похожих на гавань.

Нас уже ждали. На берегу мигнул зеленый свет фонарика. Пора выбираться на сушу. Увы, но как мы ни старались, все равно вылезли на берег мокрые по уши.

– Привет парни! – Из темноты выступила темная фигура. Это Юрка Лившиц. Он сменил свой щегольской камуфляж на привычную для этих мест форму наемника.

Голова повязана зеленой банданой. Брезентовая разгрузка. На лямке, рукоятью вниз, висит нож в кожаных ножнах. «Калашников» с подствольным гранатометом и пистолет в набедренной кобуре. Опознав модель пистолета, я невольно усмехнулся. «Luger Parabellum P-08». Бьюсь об заклад, что пистолет древний как дерьмо мамонта. И совсем не удивлюсь, если найду там клеймо фашистской Германии. Странный у него вкус на такую экзотику.