Лишний_в_его_игре

В голливудских фильмах он мог бы сыграть космонавта, пожарника или полицейского, и, конечно, только положительного героя. Что же произошло в их семье? Куда делся папа? Умер?

Ярослав задумывается, собирая мысли в кучу. Затем набирает в грудь воздуха, и я понимаю, что история будет долгой.

— Папа хотел назвать меня в честь своего отца, военного врача. Вячеславом. А мама — Ярославом. Они долго спорили, и мама, конечно, победила. Я бы всегда ставил на маму в спорах, это беспроигрышный вариант. Но папа все равно называл меня Славой, как будто я Вячеслав.

Мне это нравилось. Мне нравилось все, что делал папа. Мы с ним всегда были близки. Намного ближе, чем с мамой…

Он перебирает конфетки-часики как четки. Потом, спохватившись, отдает мне. Я откусываю драже и передаю часики обратно. Как странно это все… Сидеть с Ярославом на закрытом острове в лодке, говорить по душам, словно мы друзья… и хомячить детские конфетки.

— Я гордился папой. Он был моим кумиром. Я ему подражал во всем и мечтал стать таким, как он, когда вырасту.

Он хирург, и потому я тоже хотел стать хирургом.

Я снова вспоминаю его отца. Что ж, хирурга он тоже мог бы сыграть.

— В детстве я любил смотреть, как мама разделывает курицу. Вырезал мягким игрушкам аппендикс, а потом зашивал их нитками. Обожал «Айболита», белые халаты и игрушечные наборы доктора. С их помощью я «лечил» всех, кто приходил в гости. Взрослые умилялись: весь в папу. И для меня мелкого это было лучшей похвалой.

Я пытаюсь представить, как выглядел маленький Ярослав.

Вот он стоит во взрослом белом халате и с игрушечным набором доктора в руке. Миленький. Но я еще не понимаю, к чему ведет история. Пытаюсь понять, что будет дальше, по эмоциям, которые Ярослав вкладывает в голос. Голос спокойный, ровный, но тоскливый.

— Мой любимый цвет был синий, как у папы. Я ходил в бассейн вместе с папой. С папой смотрел «Формулу-1». Любил мороженое с ананасами, и картофельное пюре, и спать с открытым окном, и фильмы про супергероев, и концерты «Сплина» и «Арии».

Ярослав с силой сжимает конфетки в руке.

И вдруг со злостью рубит:

— Теперь я все это ненавижу.

16

Я удивляюсь. Этот звенящий голос будто принадлежит другому человеку.

— Имя «Слава» ненавижу, все ненавижу, что раньше любил! А все, что раньше ненавидел, люблю! Я ведь раньше терпеть не мог рисовать. И рэп ненавидел!

Ярослав нервно откусывает конфетку. Грызет. Вроде бы немного успокаивается. Жаль, я не могу разглядеть его лицо, слишком темно, видно только очертания.