Онлайн-библиотека книг
Серьезно спрашивает:
— Дань, ты же понимаешь, что дело не в чертовых пончиках?
— В них. Они просто не такие.
Но он качает головой.
— Проблема здесь. — Он стучит себе по груди. — Там у тебя чертова дырка от этого пончика. И потому тебе кажется, что все не так. Но думаю, я знаю, что можно сделать.
— Что? — спрашиваю я с надеждой.
Он ободряюще улыбается:
— Для начала — отдать заказ замерзшему клиенту.
* * *
Мы стоим на общем балконе в Торчке, на семнадцатом этаже. Здесь гуляет ледяной февральский ветер, очень холодно.
Она умерла в декабре: по пьяни поссорилась с сожителем, и он неудачно ее толкнул. Вот такой хрупкой оказалась ее жизнь, а я всегда считал Нонну бессмертной и всесильной… Но я ошибался.
После ее смерти я почувствовал только досаду. Я не успел так много ей сказать, слишком долго медлил. Я уже не смогу донести до нее все, что хотел. Но именно Яр подсказал мне выход. Предложил написать письмо и отправить его. И совсем неважно, что Нонна его не прочитает.
Сначала я скептически отнесся к его предложению. Но он настаивал: видел, в каком я состоянии. Хотя я уже довольно долго живу в новой семье и зову Катерину мамой, я все равно не могу найти покой. Дыра в груди разрастается, в нее проваливаются все чувства. И если ее не залатать, скоро я целиком исчезну в ней.
— Расскажешь, что там? — Яр кивает на письмо.
— Там вся моя ярость, — спокойно говорю я так, как если бы речь шла о чем-то скучном.
Я крепко сжимаю лист бумаги. Стискиваю зубы.
Ненавижу ли я Нонну? Удивительно, но нет. Что же я чувствую? Огромное разочарование. Она должна была быть моей мамой, но не справилась с этой ролью, да и не желала справляться.
Яр не торопит, ждет, когда я соберусь с мыслями. Но затем он начинает хлюпать носом, переступать с ноги на ногу и дуть на озябшие пальцы.
— Ладно, я готов.
— Ты чего? — спрашивает он."
"— Я не знаю, что нужно делать, — смущенно бурчу я.
— Ты не знаешь, как складывать самолетики?
Я мотаю головой. Он хмурится:
— За одно это тебя надо было отсудить у Нонны еще много лет назад! Дожили. Парню шестнадцать, а он самолетики не умеет складывать!
Ворча, он забирает у меня лист. Складывает, как нужно, и возвращает мне. Я смотрю в ясное голубое небо.
