- Если когда-нибудь родится неправильный жеребенок. Может быть, немного хромой или с плохим нравом, вы отдадите его мне? – Ребенок с замиранием сердца уставился на княгиню. – Я сам выращу его и всему обучу. И воспитаю. Я умею, правда! У меня есть собака, Почо, я вам ее покажу. Она такая умная, выучила разные трюки и хитрости, мама говорит, что с ней можно в балагане выступать. Я сам с ней занимался.
- Ну, конечно, - ответила Света, проведя по голове мальчика рукой. – Если наши кобылы подарят нам жеребят, то один будет твоим.
- А князь разрешит? – голос Сигура дрогнул."
"- Текинцы – мои, - мягко повторила Светлана. – Если я говорю, что подарю тебе жеребенка, то, значит, так и будет. Приходи к стойлам кобыл, как закончишь подметать. Угостим их морковкой, они такие лакомки!
- Спасибо, мистрис! Я мигом! – Сигур схватил метлу и с таким энтузиазмом принялся ею орудовать, что княгиня поспешила выйти наружу.
С того дня у них сложился негласный ритуал.
Княгиня приходила в конюшни, Сигур встречал ее, и торжественно нес за ней блюдо с угощением для лошадей. А потом они кормили коней и обменивались впечатлениями об их характере, экстерьере, привычках и пристрастиях.
Рагнару, конечно же, сразу доложили об этих встречах – старший конюх переживал, что мальчик некоторое время отлынивает от работы, а ведь ему поручили следить, чтобы наказание не было формальным.
- Оставь, - приказал князь. – Не мешай им общаться.
И пока Ее Светлость не уйдет, не смей дергать его и отправлять работать.
Ночи князя и княгини были полны нежности и чувственных удовольствий.
Светлана, что называется, распробовала и охотно откликалась на приглашения мужа. Хотя ей очень нравился финал, все-таки, бОльшее удовольствие она получала именно от прелюдии - от тихих прикосновений, горячего шепота, нежных поцелуев. Везде, где хотел князь. Ее тело, казалось, было диковинным инструментом, а Рагнар – искусным музыкантом.
Задевая разные точки, поглаживая, лаская, целуя и шепча милые глупости, он заставлял ее тело трепетать, гореть, плавиться, взлетать и рассыпаться на тысячи радужных брызг.
С горечью вспоминала она Виктора – это сколько времени она потеряла, привыкнув просто терпеть, ожидая, когда мужчина получит свое и оставит ее в покое?
Все чаще и чаще ей приходил в голову сон, в котором ее прежнее тело лежало в реанимации.
