Он ведёт нас в небольшой свободный кабинет. Там прямо восхитительный беспорядок: зелья, кристаллы, травы и порошки — всё усеивает стол ровным слоем. Только котёл гордо сияет начищенным боком в стороне.
Тем не менее, алхимик расчищает место. Засовывает пузырёк в какой-то металлический держатель и принимается колдовать.
Пока его руки летают над склянкой, я успеваю много чего передумать.
— Следы алхимии точно есть, — радуется наконец мужчина.
Я вот не радуюсь, сердце пропускает удар!
Пытаюсь себя одёрнуть. Эй, да я же тоже, наверное, горевать не должна? По крайней мере, эта ниточка не оборвалась.
Мои догадки чего-то стоят!
— Понять, что оно делало, будет сложнее…
Золотой смотрит на меня, словно оценивает, насколько у меня внутри перекрутились нервы, сверкает глазами:
— Мы подождём, Ферн.
И явно намекает, что и остальная работа в лаборатории подождёт тоже. Алхимик косится, но делает.
Я снова смотрю на ректора.
Не то чтобы я против. Но… так непривычно. Раньше я говорила чистую правду — а он зло смеялся.
Теперь я скормила ему какую-то мутную историю, и он верит. Или хотя бы искренне пытается.
Почему он вообще сидит здесь, пока вокруг особо ничего не происходит, почему не пойдёт к своей рыжей?
Наконец, алхимик утирает лоб.
— Всё, что могу сказать — зелье совершенно точно задействовало второй источник. В нём есть такой след… характерный. Думаю, оно влияло на оборот.
Я невольно прикладываю руку к горлу.
На оборот?
И у Ивы оборот начался! Вот эта вот странная форма — с бледной, не блестящей чешуёй, которую невозможно было убрать! И она умерла в процессе.
— А на память оно влияет? — внезапно спрашивает золотой.
— Что? Хм, не думаю. Хотя и не скажу точно…
Ректор дарит мне какой-то долгий взгляд, но не развивает тему.
— Вериан Стар ведь продавал зелья, которые стимулировали оборот? — спрашивает опасно вместо этого.
— По-твоему, я помню всё, что кто-то когда-то продавал?! Ну то есть… да? Одно время у них была эта затея: и оборот, и усиление истинных связей. У него же и у самого были какие-то проблемы, и он вроде бы помогал каким-то студенткам… Потом оказалось, что половина зелий — ерунда, а ещё традиционалистов возмутили сами идеи, и они прикрыли лавочку.
Но, может, он что-то варит на заказ и сейчас.
Я молча впитываю информацию.
Поговорить с ректором нам, конечно, нужно уже на улице.
В этот раз он слегка выдаёт нервозность: стучит костяшками пальцев по стене, складывает руки на груди.
— Дядя подсунул тебе оборотное зелье, — повторяет.
