— Звучит… достаточно мрачно!
Он наконец делает шаг, снова съедая возникшее между нами расстояние, и замирает передо мной. Напряжение гуляет по сильному телу, прорывается в движениях пальцев, рук. Голос становится тише, оставляет жар в волосах у моего лба, когда золотой склоняет голову:
— Мрачно и выглядело. Отношения, которые я берёг, внезапно перестали казаться мне такими уж прекрасными. Шаеллар угрожала тебе, обвиняла тебя даже в том, чего не было, лгала мне. Знаю… я должен сказать другое. Что с некоторых пор в толпе адептов я вижу тебя одну.
Что раньше я просто волновался за тебя, а теперь схожу с ума и всё время хочу залезть тебе в голову. Что я не понимал главного: ни истинность, ни твоя сила не создадут чувств из воздуха. Они лишь усиливают то, что есть: и обиды, и… это.
Я шумно дышу, глядя ему в плечи.
- “Это”?
— Я почувствовал “это” впервые… во время комиссии? Нет, гораздо раньше. Когда ты пришла ко мне после отравления, внезапно гордая и спокойная. Когда выяснилось, что ты пойдёшь на мои занятия — и ты чеканила мне в лицо, что решила учиться, что я тебе больше не интересен.
Я пытался бороться. Уж ты знаешь. Но в итоге только сделал хуже.
В горле встаёт ком.
Он так безошибочно проводит границу между мной и прежней Ивой, что глаза начинает жечь!
Я ему нравлюсь. И он утверждает, что это не просто драконья дурь — а что-то настоящее?
— Мне невыносимо думать, что ты с кем-то ещё, — кажется, заканчивает Зариан. — Хочется рвать, жечь, пользоваться служебным положением! И всё же, я знаю, что ты тоже изменила мнение обо мне.
Пожалуй, справедливо, что у нас это случилось синхронно. Я был с тобой груб. Сам пытался отдать тебя. Поэтому я хочу пообещать, что пойму, если ты, выслушав меня… уйдёшь. Я просто сделал что посчитал правильным и задолжал тебе это объяснение.
Дракон замолкает.
Я… изучаю складки на его рубашке, словно в мире нет ничего важнее. И всё ещё пытаюсь справиться с эмоциями, от которых теперь долбит в груди и в висках.
Я должна что-то сказать?
Шею словно заклинило.
Я кое-как умудряюсь чуть поднять голову. Взгляд тут же упирается в мужские губы, и приходится делать ещё одно усилие, чтобы посмотреть ещё выше, в глаза.
— Вы сказали, истинность усиливает чувства?
— Так и сказал.
Это объяснило бы, почему драконица плевать хотела на других самцов! Я… даже не узнала их, да и как было узнать за горой формальностей?
Это объяснило бы, почему я почувствовала какой-то “разряд” с Сеттиром, едва он начал мне нравиться.
