Она стала матовой и словно полупрозрачной, как опал или лунный камень, а при малейшем движении по телу пробегали радужные блики.
- Да, это трудно не заметить, - растерянно пробормотал я.
- Это и есть во-вторых: в моем организме уже начались необратимые изменения, и если мы не найдем себе шаи-таи и шуи-нау, я заболею и умру. А здесь мы их точно не найдем, так что придется просить у Владыки разрешения вернуться...
Но тут нас прервал слуга - оказалось, что почетные гости уже ждут нас в большом зале.
Гостей было трое, и только увидев впервые взрослых шу-иннов, я понял, какая юная Ааш-шу: они оказались еще выше ростом, чем она, а кожа их с годами стала более смуглой, так что напоминала светлый пергамент или бледный непрозрачный янтарь. Двое были одеты в разные оттенки синего, а один - в наряд из удивительной двухцветной ткани, отливавшей то пурпуром, то серебром: очевидно, это и был Верховный Правитель.
Гости сидели на раззолоченных креслах и при нашем появлении только кивнули, а Ааш-шу подошла к каждому и поклонилась, особенно низко - Верховному.
Сидевший сбоку шу-инн ласково потрепал ее по щеке, и я подумал, что это, наверно, и есть шаи-таи, воспитавший Ааш-шу. Мое кресло находилось на расстоянии метров четырех от них, и то я с трудом выносил присутствие сразу четверых шу-иннов: меня замутило, а на лбу выступил пот. Некоторое время все молчали. Шу-инны рассматривали меня, а я их.
Внезапно все встали, и я тоже вскочил. Отворились дальние двери, и вошла очень старая шои-анба в серебристо-сером одеянии - Оши-ниу, вспомнил я ее имя.
Не представляю, сколько ей на самом деле было лет, на мой взгляд - так пара тысяч! Оши-ниу шла медленно, опираясь одной рукой на трость, другой - на руку сопровождавшего ее слуги в фиолетовой одежде. Очевидно, это слуга наивысшего ранга. Я уже заметил, что слуги в темно-красной одежде могут подходить к Ааш-шу очень близко, а этот и вовсе вел старуху под руку. Выглядела она очень импозантно, несмотря на согбенную спину и обилие морщин.
Ее кожа тоже обладала опаловой матовостью и полупрозрачностью, только янтарного оттенка. Глаза цвета морской волны сияли на морщинистом лице, подобно звездам. Но чем ближе подходила Оши-ниу, тем хуже мне становилось. В конце концов, меня словно волной отнесло к дальней стене, где я и свалился в обморок.
Очнулся я в объятиях Ааш-шу - вернее, ее эо-шэна.
- Все нормально, Ааш-шу, - сказал я. - Я справлюсь.
