Процент с бара, столики — пока в общей сумме получается обычный наш оборот, меня волнует, что девочки стали меньше зарабатывать.
Я мысленно потёрла руки. Именно к этому я шла все это время.
— Намекните посетителям, что танцовщицам можно засовывать монеты в чулки. Или заведите специальную коробку для чаевых. А девочек можете вообще снять с постоянного расписания. Пусть только танцуют, а спят с теми, с кем сами захотят пойти. Или не спят, если не захотят. Им лучше теперь постоянную зарплату выделить. Посчитайте, что они в среднем зарабатывали в лучшие дни, и выдавайте постоянно.
Лалика недоуменно похлопала глазами. Мое революционное нововведение энтузиазма у неё не вызвало.
— А как же мы будем зарабатывать, если девочки не будут ни с кем спать? Мы же бордель, к нам идут именно за этим, — изумилась она. Я довольно улыбнулась. Все идёт по плану.
— А мы больше не будем борделем, — торжественно провозгласила я. — Мы будем, например, кабаре. Зал можно расширить, даже сделать два этажа — девочки больше не обязаны будут жить здесь же.
Наверху можно открыть ресторан и второй бар, а здесь оставить выступления.
— Я смотрю, ты все уже продумала, — подозрительно прищурилась на меня Лалика. — Ты что, знала, что так получится?
— Не знала, но надеялась, — призналась я. — Помните, я же говорила, что к нам идут за возбуждением и шоу? Для этого необязательно доводить до секса. Не все, кстати, так уж хотят изменять жёнам, некоторые брезгуют девочками — мало ли, что подцепить можно, красней потом перед лекарем.
А так — всем хорошо. И клиентам развлечение, и девочки могут работать, не раздвигая ног.
Мадам откинулась в кресле, изучая то ли содержимое бокала, то ли меня сквозь янтарную жидкость.
— А еще ты наверняка надеешься, что другие заведения последуют нашему примеру, — полувопросительно-полуутвердительно произнесла она. Я потупилась в притворном стеснении.
— Вообще-то да. Я не настолько дура, чтобы полагать, что все бордели вдруг позакрываются, но хотелось бы дать женщинам альтернативу.
Пока что они могут заработать, либо гробя руки в щелочи при стирке, либо проводя всю жизнь на кухне, — к чему, опять же, талант нужен, а не у всех он есть — либо у нас и в подобных заведениях.
— А как же горничные, гувернантки, поломойки, в конце концов? Не говоря уже о швеях, — вступилась Лалика за широту местного рынка труда. Я только фыркнула.
— Швеи — возможно, но опять же, не у всех получится. Далеко не у всех.
