Губы его были чуть шершавыми, заботливыми и нежными до слез. Увлёкшись поцелуями, я не замечала ни накатившего голода от истраченного резерва, ни чуть неловких движений, когда мы задевали его растревоженные шрамы.
Не знаю, поверил ли Броди в реальность моей девственности или счёл это очередной целительской операцией с целью сделать ему приятно. Лично я про нее напрочь забыла — очнулась только от резкой боли, тут же направила туда целительский поток, и с новой жаждой отдалась его умелым рукам. Судя по тому, что бережное отношение ко мне, как к хрупкому цветку, чудом оказавшемуся в его ладонях, не изменилось ни разу за всю ночь, на наличие или отсутствие у меня той самой заветной плевы ему было глубоко плевать.
После всего нами совместно пережитого это такая мелочь.
Засыпала я с довольной, удовлетворённой улыбкой состоявшейся и полностью счастливой женщины.
Возвращаться в академию не хотелось. Слишком уютно было на плече жениха, да и успела я уже понять за те два месяца, что проучилась, что ничего особо полезного мне не продемонстрируют.
Разве что занятия по праву оставались познавательными да медитация. Раскачка резерва, хоть и без особого успеха в моем случае, и управление потоками энергии: лишняя тренировка в этих областях никогда не лишняя.
Но ходить на занятия все же надо, если я хочу практиковать в этом мире медицину. Не говоря уже о прошибании головой стеклянного потолка. Стоит мне забросить учебу — местное общество радостно решит, что я не справилась, и другим талантливым девушкам будет вдвойне тяжелее пробиться на «мужские» факультеты.
Так что зажмусь уж, потерплю три года. Может, дальше поинтереснее будет.
Убедив себя в этом, я соскреблась с рассветом с постели, где чуть не растеклась сахарным сиропом окончательно, невесомо тронула губами довольно улыбающегося даже во сне Броди и отправилась в особняк на правом берегу — переодеваться. Пэдди, которого я еще вчера уведомила запиской, уже ждал в авто у крыльца.
В академии спокойно позавтракать мне не дали.
— Иди к нам! — Ее Высочество даже рукой мне помахала, чтобы точно было понятно, кому она.
Замешкавшись с подносом у самого столика, — не могла пораньше окликнуть? неловко получилось — я послала извиняющийся взгляд Ранджиту и развернулась к столику Наирин. Там уже освободили для меня место по правую руку от наследницы. Остальные девицы доброжелательно скалились, испепеляя при этом взглядами.
Игнорировать прямой приказ — выдать себя сразу. С потрохами.
