Все оттенки бежевых, серых и бурых тонов не придавали хорошего настроения хозяйкам платьев, так что ехали мы с постными и мрачными лицами, будто в московском метро в час пик.
Только все сидели.
От нечего делать и чтобы не разглядывать соседей по вагону, — слишком долго мне втолковывали, что пялиться неприлично, преуспели — я чуть повернулась на скамье, благо сидела с краю, и принялась смотреть в окно на проползавший мимо пейзаж.
Да, с привычными электричками не сравнить. Двигались мы медленно и печально — не больше двадцати километров в час.
Даже лошади бегают быстрее. Конечно грузоподъемность паровоза и коня несравнима, поэтому понятно, что паровоз выгоднее, но над скоростью инженерам еще работать и работать.
Леса и луга, поросшие диким бурьяном, постепенно сменились на возделанные поля. Мимо проплывали то пятнистые коровы, то забритые по весне и уже успевшие чуть обрасти овцы, и воздух, попадавший в вагон через приоткрытые окошки под потолком, приобрёл отчетливый аромат села со всеми его прелестями.
Моя соседка покопалась в объемной сумке и выудила свернутую хитрым образом тряпицу.
Внутри оказался молодой зелёный лук, ломоть хлеба, три яйца и бумажка с солью.
Я покосилась туда только одним глазом, но желудок сразу среагировал неприлично громкой трелью, слышной даже за стуком колес.
— Ты что же, первый раз в поезде? — сочувственно спросила женщина, пытливо оглядывая меня. В платье травницы, которое вполне возможно было старше меня, с потертой торбой через плечо — я не сильно отличалась от прочих пассажиров третьего класса.
Приняв глуповатый вид деревенской простушки, я закивала головой.
— Первый, тетенька, как есть первый. Махина-то какая, и едет резво — жуть. Страшно, конечно, попервости-то, но меня в Дорсетте мамка ждёт. Надеюсь, доеду, — я размашисто осенила лоб круговым движением. В местной религии Христа не было, соответственно, и креста со всеми атрибутами тоже. Его заменил круг — символ вечности и Всеединого.
— Доедешь, конечно. На этой линии отродясь аварий не случалось, — кивнула женщина и неожиданно протянула мне уже почищенное, обмакнутое в соль яйцо.
— На вот, пожуй, болезная, а то кожа да кости.
— Спасибо, тетенька, — искренне поблагодарила я, принимая угощение. Сил после продолжительного колдовства не осталось ни магических, ни физических, и организм требовал своего. Тем более, яйцо оказалось свежим и очень вкусным.
Натуральное, поди. Без консервантов и отбеливателя, и ни одного лишнего гормона в составе корма снесшей его птицы.
