— Завтрак сейчас, хотя тебе привычнее будет считать это ужином. Ужин который завтрак — на рассвете. Обед когда захочешь, но в коридоре ночью мелькать лишний раз не советую, если не передумала насчет обслуживания клиентов.
Я замотала головой. Не передумала точно, лучше поголодаю.
— Можешь держать в тумбочке еду, из того, что не портится, — будто прочитала мои мысли маман. — Не порти имидж моего заведения своим доходяжеским видом, отъедайся, будь любезна.
— Спасибо вам большое, — от всей души поблагодарила я.
Конечно, у нее свой корыстный интерес, но в пансионе с таким же интересом — платили за нас всех немало — щедрости подобной мы не видели.
Я заглянула одним глазом в ванную — даже собственно ванна есть! — здоровенная, медная, на львиных лапах и два здоровенных крана для воды. Маленькая, правда, коленки будут в подбородок упираться, зато своя и в комнате.
— Устраивайся, обживайся, завтра поговорим, обсудим все подробнее, — мадам двинулась к выходу. Я же вспомнила немаловажную деталь.
— А во сколько к вам начинают приходить клиенты? Я бы хотела посмотреть, как все работает на данный момент, перед тем, как составлять план предложения.
— Да вот как сейчас. На закате примерно. Некоторые и раньше.
Лалика кивнула мне на прощание и вышла. Я кинула дорожную сумку рядом с кроватью, достала смену белья и остатки порошка в свернутой фунтиком бумажке. В ванной открыла до упора кран с горячей водой и чуть-чуть с холодной, только чтобы не обжечься. Протерла полотенцем моментально запотевшее зеркало и вгляделась в чужое отражение.
Глаза чуть приоткрыть, все равно завтра с утра буду опухшая и заплаканная. Губы вернуть в прежний размер, а то разговаривать даже неудобно. Сделаю их чуть пухлее, вроде Джоли. Точно никто не позарится, здесь это не в моде. Лоб тоже вернула в почти прежний формат, а то давил на глаза с непривычки.
Проще говоря, я делала из себя невидимку. Вроде ничего… но и ничего особенного.
От порошка или от пара кружилась голова. Я залезла в ванну, подтянув коленки к груди.
Как и ожидалось, все тело влезало только согнувшись. Я не чувствовала, как кипяток обжигал кожу. Меня колотило, внутри поселился абсолютный, космический, холод.
Моей лучшей подруги больше нет.
Хилли, милая наивная девочка, которую я собиралась защищать и беречь, защитила и уберегла меня ценой собственной жизни."
"Наскоро вытершись жестким, застиранным полотенцем, — хорошо, хоть чистым — я натянула бельевую майку из запасных.
