Куда интереснее оказалась зашедшая сразу после них гренадёрша.
— Дениз? — уточнила я, глядя в список. Я ее еще в строю заприметила. Не заметить дородную, статную великаншу было проблематично. Вот уж у кого все округлости на месте да в изобилии.
Она кивнула, осторожно присаживаясь на стул. Тот скрипнул, но мужественно выдержал.
— Жалобы есть? Выделения, запах, боли беспокоят? — привычно отбарабанила я набор вопросов. Дениз отрицательно помотала головой. Да, эта в поле родит и махать серпом дальше пойдет, что ей какие-то венерические? На один зуб.
— А вообще как? Проблемы, может, какие или обижает кто? — я оторвалась от бумаг и внимательно всмотрелась в ее лицо. Тут важны нюансы: выражение глаз иногда говорит больше, чем целая фраза. Женщина замялась, отводя взгляд.
— Ну же, я лекарь. Мне можно сказать что угодно, дальше меня не пойдет, — я подбадривающе улыбнулась и попыталась нащупать тему. — Дразнят? Обзывают?
— Да пусть попробуют! — фыркнула Дениз, тяжело вздохнула и шире расправила плечи. — Я не особо популярна.
Сами видите.
Она развела ручищами — не хуже, чем у мордоворотов на страже Лалики.
Я оценила военную выправку валькирии.
— Милая, да ты же прирождённая доминатрикс! — в полном восторге пробормотала я. Главное, вытравить из нее присущее всем левобережным благоговение по отношению к аристократам — и у нас будет услуга легкого садизма. Для любителей.
Уж потенциальных клиентов я смогу определить. Не зря столько книг по психологии в своё время перелопатила.
Рассвет — или по-местному вечер, время перед сном — мы встречали очередным смотром.
В этот раз предводительствовала я.
Прошлась вдоль ряда девочек, заложив руки за спину. Чувствовала себя генералом перед боем, не меньше.
— Наша задача как можно сильнее отличаться от их чопорных, утянутых в корсеты жён. Нет, не спорю, кто-то сюда идёт именно поиметь распутный вариант жены, — кивнула я в ответ на вскинувшуюся Лалику, — но большинство хочет разнообразия. Белые лица и ночнушка в пол у них и дома имеются. Значит, нам нужно что?
— Делать наоборот? — пискнула темноволосая девочка слева.
Я уткнула в нее палец. Биографию помню: из благородных, но без дара — в пансион отправили, как меня. Потому и запомнилась. Из пансиона вышла, пристроилась гувернанткой к детям одной семьи. А там муж оказался любитель молоденьких. Испугалась, сбежала, осталась на улице без рекомендаций, а Лалика, добрая душа, подобрала.
— Именно! Как зовут? Извини, запамятовала.
— Райли, — еще тише пискнула она.
