Им с детства вдалбливают приличия и этикет — на подкорке уже сидит, что можно, а чего нельзя.
Оттуда и все комплексы с тараканами, кстати.
Лалика обошла стол, достала знакомую бутылку с характерными коньячными фужерами и налила нам по хорошей порции.
Я закинула ногу за ногу — во фраке, привычных брюках, движение получилось само собой — и с чувством отхлебнула из округлого снифтера. Мадам молча брякнула на стол увесистый мешок. Горловина была раскрыта, внутри виднелись приятно выпуклые бархатные и замшевые мешочки поменьше.
Еще полчаса мы провели в умиротворенной тишине, изредка нарушаемой плеском коньяка и звоном монет.
Когда Лалика заговорила, я аж подскочила. Успела задремать с открытыми глазами."
"— Двадцать шесть фунтов, пятнадцать шиллингов и семьдесят девять пенсов, — торжественно произнесла мадам, обводя рукой аккуратно сложенные стопочки по десять монет. Особенно красиво смотрелось золото. — Обычно мы зарабатываем от двух до пяти фунтов в неделю, — Лалика присела за стол и тоже от души хлебнула из снифтера.
Не одна я переживала за успех мероприятия. — Девочкам идёт двадцать процентов с их заработка, десять со всей суммы беру я, пять буду давать тебе. Остальное уходит наверх, — Лалика подняла на меня глаза от кучек монет и остолбенела. — Эй, ты чего? Плачешь? Радоваться надо, дура. Все же хорошо будет! Мы месячный бюджет сегодня сделали. Будешь моей правой рукой теперь, пока учиться не пойдёшь.
Слёзы текли и не думали останавливаться. Нервный срыв, как-то отстранённо подумала я, вытирая щеки поспешно выданным мадам платком.
На этой неделе я вся ушла в работу, и получалось не думать ни о чем, а теперь вот откат. Надо было и себе валерианной настойки накапать.
Утром на меня толпой налетели довольные, прямо-таки светящиеся от денежных вливаний, работницы секс-индустрии и принялись требовать «продолжения банкета», то есть нового аукциона.
Девицы оказались морально и физически устойчивыми, радовались собственной возросшей популярности, а еще больше — тому, что работать теперь нужно было куда меньше, чем раньше.
Они столько и за месяц не зарабатывали, сколько за один день аукциона — бабочки теперь с меня готовы были пылинки сдувать.
Следующим вечером мы с Лаликой, позевывая, сидели в ее кабинете. Уже придя в себя и напившись валерьянки, я разбирала расшифрованную стенографию аукциона и выписывала в столбик напротив каждого номера имена, фамилии и сделанные ими ставки. Джейн постаралась и разобрала свои каракули за рекордные шесть часов.
