— Тебе не приходило в голову спросить вначале у меня? — я привыкла быть самостоятельной, привыкла распоряжаться своим временем, привыкла все решать сама, поэтому меня злит его повелительный тон.
— Нет. Я несу ответственность за твою жизнь и твое здоровье…
— Я пройду обследование, но решу сама, когда мне идти в клинику, — в такой день не стоит давать волю эмоциям, только поэтому я говорю с ним спокойным тоном.
— Диана…
Спор быстро заканчивается. Гасанов уступает, но с оговоркой:
— Сходишь в клинику, о которой я говорил.
Там отличные врачи.
— Хорошо. А теперь я пойду к бабушке, она может проснуться…
— Ты поедешь домой отдыхать. С бабушкой побуду я. Все равно не усну, — твердым голосом. Я не возражаю. Рядом с Эльдаром ей будет хорошо.
— Я хотела бы забрать бабушку Атану к себе. Думаю, у меня ей будет спокойнее, — озвучиваю свои мысли. Не готова, что он меня поддержит, но, на мое удивление, Гасанов со мной соглашается.
— Я постараюсь ее убедить…
Глава 42
Диана
Заканчиваю завтрак, когда бабушка Атана, поправляя косынку, входит на кухню.
Теперь бабушка живет на два дома, но в родные пенаты возвращается все реже и не задерживается дольше, чем на два дня.
После похорон я не была в доме Гасановых. Из-за Алины я пропустила все поминки, которые делали дедушке Юсуфу. Меня мягко попросили не приходить. Когда я не смогла пойти на семь дней, позвонила бабушке и со слезами на глазах попросила прощения. Тогда она пообещала переехать ко мне после сорокадневных поминок.
Так и сделала.
Свекор обиделся на мать, но Эльдар сказал: «Пусть бабушка живет там, где ей лучше». Теперь я еще больший враг для свекров, чем была. Получается, что бабушке со мной лучше, позор на их голову, а с таким они не могут смириться. Легче ненавидеть нелюбимую сноху, чем начать исправлять ситуацию в доме. Мага согласился с Эльдаром и поддержал решение бабушки. Теперь Магомед несколько раз в неделю заезжает навестить бабушку, проводит с ней много свободного времени. На него тоже вроде как обиделись родители, но родному сыну можно все простить, в отличие от невестки.
— Доброе утро, — здороваюсь с бабушкой. Привстаю, но она взмахом руки просит сесть обратно. Я улыбаюсь, а она серьезная. Со вчерашнего вечера сама не своя.
Подходит, садится рядом, на приветствие отвечает лаской — гладит по щеке. В глазах ее затаилась грусть, и мне это не нравится.
— Боюсь я за тебя, дочка, — тихонько произносит бабушка, продолжая поглаживать по щеке.
