После того разговора его больше никто не видел, — чуть ли не прямым текстом обвинила родных.
— От кого вы это слышали? — уточнил следователь.
— Я не помню, может, слуги что-то при мне говорили, пока я была маленькая, может кто-то из членов семьи обронил фразу, а я запомнила, — не стала подставлять Фариду. Если дедушку и дядю не посадят, они отомстят нашей домработнице за то, что распустила язык. Ударят по самому больному — единственному сыну.
— А ваш дедушка упоминал при вас, как он относился к вашему отцу?
— Он ненавидел его, считал виновным в позоре семьи, — страшно открывать правду.
Руки трясутся, прячу их на коленях в складках юбки из плотной ткани.
— А ваш дядя?
— Испытывал схожие чувства, но редко об этом говорил, — у меня сохранилось лишь одно такое воспоминание. Дословно не помню, мне тогда не было и десяти лет. Дядя хотел отдать меня в детский дом, потому что я живое напоминание о позоре, который навлекла на себя моя мама, связавшись с водителем, который к тому же другой веры и национальности.
— На сегодня все. Мы проверим полученную информацию, если у нас появятся вопросы, мы вас вызовем, — подписывает мне пропуск. Беру трясущимися руками. Не представляю, во что выльются мои откровения.
Гасанов ждет в коридоре, хотя я говорила, что ждать меня не надо, я вернусь домой с Георгием. Мы спускаемся на первый этаж, проходим через турникет. Со стороны и не скажешь, что мы муж и жена. Идем на расстоянии метра друг от друга, не смотрим в сторону друг друга, не разговариваем, хотя мне бы хотелось узнать подробности двух этих уголовных дел.
— В особняк, — командует Гасанов, когда мы садимся в машину.
«В особняк? Мне не послышалось?»
— Я хотела бы вернуться домой, — убирая в сумку кожаные перчатки, расстегиваю пуговицы, в машине работает печка, мне уже жарко.
— Тебя ждет бабушка, — холодно сообщает Эльдар. — Ей два месяца назад сделали операцию на колене, она пока не выходит из дома.
Получаю в сердце укол вины, я не знала, что бабушке делали операцию.
"
"— Я не знала, что у нее проблемы с суставами, — проговариваю вслух.
— Она неудачно упала, — сухо информирует. Мне совсем не хочется видеть Малику и Арама, но беспокойство о бабушке сильнее гордости и неприязни к свекрам.
Здесь тоже охрана…
Въезжаем в ворота. Встречать на крыльцо выходит Магомед. Его я рада видеть, даже не пытаюсь скрыть улыбку, тем более она взаимная.
— С возвращением, красавица, — подмигивает деверь.
