— Вы хоть понимаете, с кем разговариваете?! — не успокаивается Алина. Несколько гостей стоят с этой стороны двери и наблюдают за моей женой-истеричкой. — Я вас в порошок сотру! Вы никогда больше не устроитесь ни на одну работу!
Не удивлюсь, если мои глаза залиты кровью. Появление Алины стало последней каплей!
— Дол…ы, быстро открыли мне дверь! — визжит она.
Забывая, чьей женой является, Алина переходит на мат. Сжимаю руки в кулаки, пытаюсь взять эмоции под контроль, но перед глазами кровавая пелена. Она продолжает орать, позоря не только себя.
Никакой беременностью такое поведение нельзя оправдать. Гормоны гормонами, но это уже клиника!
Пихаю ладонью дверь, она отлетает в сторону, чуть не задев охранника.
— Вот, я же вам говорила, — при виде меня лепечет Алина. Замечая мое состояние, отступает назад. Еще пара шагов — и она упадет с крыльца…
Преодолеваю за долю секунды разделяющее нас расстояние, хватаю за локоть, дергаю ее на себя.
— Если бы не ребенок, не стал бы тебя спасть, — зло встряхнув эту дуру.
Разоделась, накрасилась. Видимо, полдня провела в салоне, чтобы доказать всем, что она лучше Дианы. Меня ее тупая ревность задолбала!
— Мы не одни, не смей со мной так разговаривать, — хватает смелости меня воспитывать. Дергаю ее еще раз, пальцы впиваются в кожу, наверняка оставляя там следы. — Отпусти, мне больно! — шипит она.
— Если ты не хотела, чтобы я с тобой так разговаривал, нужно было сидеть дома! — тяну резко за собой, она ломает каблук, вскрикивает. Врач же сказал не носить обувь на каблуках! Присаживаюсь на корточки.
— Что ты делаешь? — возмущенно пищит, когда я скидываю с ее ног туфли. Ловлю, когда она теряет равновесие, отшвыриваю обувь в сторону. — Ты же не думаешь, что я пойду босиком? Я могу заболеть, поранить ногу… — хватаю за руку и тяну за собой. — Ты забыл, что я ношу под сердцем твоего ребенка? — резко меняет тактику поведения, еще немного, и расплачется. — Мне больно! Ай! — кричит она, думая, что я поведусь на дешевый спектакль. Даже если она поцарапает ноги, это не смертельно.
— Это ты забываешь, что носишь ребенка! — повышаю голос. На стоянке почти нет людей, а мне все сложнее говорить с ней спокойно. — Ты не следуешь рекомендациям врача. Ты игнорируешь мои просьбы!
— Это была не просьба, а приказ! — возмущается Алина, позабыв, что несколько секунд назад собиралась расплакаться.
— Тем более ты должна была сидеть дома, — внутри меня бушует злость, но эмоции отступают, включается мозг.
