Почти не сомневаюсь, что Карим Алибеков находится где-то рядом и слышит каждое слово. Спектакль устроен специально для него. Не знаю, какую цель преследует тетка, но просто так она ничего не делает.
— Если бы твоя мать не опозорила нашу семью… — повышая голос, продолжает она. Дальше я слушать не хочу, считаю, на этом можно завершить разговор. Я и так проявила слишком много уважения и терпения, выслушивая, какая я плохая. Маму пусть не трогает!
Ирада, не в силах поверить, что я молча сбросила вызов, набирает еще несколько раз.
Отключив звук, я наконец-то сажусь ужинать. После первой ложки понимаю, что суп остыл, иду разогревать снова.
Эльдар приехал ровно в десять. Машину оставил у ворот. Наверное, заехал на несколько минут. О чем он хочет поговорить? Из окна спальни я могу наблюдать, как он пересекает двор. Четкой уверенной походкой двигается к дому, не замечаю в его движениях усталости. Бодр и свеж, словно не провел в офисе весь день. Хотя, может, он и не был в офисе.
Чувствуя на себе взгляд, он поднимает голову к моим окнам, в которых горит свет. Наверняка видит мой силуэт через тонкий, словно паутинка, тюль. Сердце сбивается с ритма, не знаю, чем объяснить такую реакцию. Секундная заминка, он идет дальше, скрываясь из поля моего зрения.
Прежде чем спуститься, прохожусь расческой по только что высушенным волосам. Не мешало бы нанести на лицо тон и подкрасить губы, чтобы скрыть следы усталости и недосыпа. Решаю обойтись только блеском для губ.
Не терпится узнать, о чем Эльдар хочет со мной поговорить. Неизвестно, насколько затянется разговор, мне бы хотелось сегодня лечь пораньше.
Спускаюсь в гостиную, не сомневаюсь, что найду его там. Облюбовали Гасановы мою зону отдыха. В камине горит огонь, в комнате ощущается живое тепло. Эльдар сидит напротив, чуть подавшись к огню, локти лежат на коленях, пальцы сложены в замок, он смотрит на танцующее пламя. Он знает, что я нахожусь за его спиной. Выдает поворот головы в мою сторону, он так и не обернулся до конца, словно его что-то остановило.
Прохожу в комнату, сажусь на край кресла. Со стороны, наверное, выгляжу прилежной ученицей из восемнадцатого века, которую вызвали в кабинет директора. Расслабиться не получается.
— Добрый вечер, — негромко здороваюсь. Звучит официально, даже мне уши режет.
Не могу в общении с ним избавиться от официального тона. Получалось лишь тогда, когда мы спорили или ссорились.
