Онлайн-библиотека книг
У соседнего подъезда на асфальте нарисовали голубой домик, зеленый заборчик вокруг него, синее небо над крышей дома и большое солнце с длинными лучами почти до забора. А у нашего подъезда нарисовали большое сердце и аккуратно вывели надпись красным мелком: «Наташа я люблю тебя». Ух, как заиграли гормоны у влюбленных! Как же им сносила крышу весна!
Звонок от Сокола застал меня в супермаркете.
– Привет, Лисичка! Ты дома?
– Почти. Я в супермаркете рядом с домом.
– Понял."
"Он скинул. Я так ничего и не поняла. Положила в пакет яблоки, творог и яйца, набрала его номер, но он снова сбросил вызов.
«Это еще что за…» – подумала я и медленно направилась к этим двум.
Мимо проходящие люди улыбались и наблюдали за моей реакцией.
– Привет, меня зовут Миша, а тебя? – грубым голосом заговорил Сокол.
– А меня Эля зовут. – Я взяла его за лапу.
– Теперь я буду жить у тебя. И когда Егор будет уезжать, тебе больше не будет скучно.
– А разве Егор еще куда-то уедет? – нахмурилась я.
– Еще один разок, в апреле, на преддипломную практику. А потом, обещаю, ни-и-и-куда от тебя.
Он перекинул медведя в одну руку, второй рукой провел по моим волосам, убирая рыжие прядки за плечи, затем его палец остановился на моих губах.
– Моя Лисичка, – улыбнулся он.
– Я очень скучала, – соврала я.
– Надеюсь, у тебя на сегодня нет планов?
– Есть.
– Какие? – нахмурил черные брови Сокол.
– Провести весь день с тобой.
– Ну, раз наши планы совпали, то предлагаю начать с кино. Но для начала нужно отнести домой этого полярного толстяка.
Мы сели в его машину, проехали сто метров и оказались в нашем дворе.
– А на какой фильм пойдем?
– Да какая разница! – улыбнулся он.
Мы вошли в квартиру. Сокол быстро осмотрел мою лисью нору и сделал вывод:
– Ниче так!
– Можешь пройти не снимая обувь. Положи его на диван. Буду с ним обниматься по вечерам.
Но он всё же снял черные кроссовки с эмблемой «Адидас» и прошел в комнату.
– Картины, которые висят на стенах, сама вышивала? – спросил он.
– Нет. Моя бабушка.
– Она жива?
– Умерла.
– Извини…
«Нет уж, дружочек, не извиню. Никогда».
