Оборотни живут семействами, которые за несколько поколений запросто разрастаются за сотню особей. А то и целые поселения создают. — Далее, второй и третий хвост обычно обретаются вместе с новыми зубами.
— Годам к двенадцати. Подростковый период, созревание. Поняла, — кивнула, устраиваясь на одном из крупных валунов.
Лис подумал и уселся рядом, на соседнем."
"— Дальше к совершеннолетию проявляются один за другим оставшиеся. Если так и осталось три хвоста — оборотень лишается права заводить потомство и остаток жизни служит на благо рода.
В охрану его никто не возьмет — там сила нужна и дар. Но уборка, стирка, готовка, сельское хозяйство — выбор большой.
— А если пять? — осторожно уточнила я.
— Я из знатного семейства, — горько хмыкнул господин Хайн. — Для них рождение отпрыска всего с пятью хвостами — позор. Так-то ничего страшного, будь я простолюдином. Меня с радостью приняли бы в любом отряде. Пять — это средний уровень. Норма.
— Ясно.
Мне действительно стала более понятна его реакция. Здесь, в глуши, среди простых обывателей лис чувствует себя своим.
Относительно своим, конечно. Но отсутствие четырех хвостов его не так сильно гнетет. А вот в столице…
— С чего предлагаешь начать? — огорошил меня вопросом мужчина.
— Я?
— Ну, ты так уверенно предлагала перейти в сад. Я думал, у тебя и план уже есть.
Если он рассчитывал меня смутить, то не на ту напал.
— Давай начнем с привычного? Ты берешь, потом попробуешь отдать. Посмотрим, что выйдет.
Как же неудобно, что нет инструкции! Глуповато как-то, что никто до сих пор не записал процесса развития хвостов.
Наверняка же есть подводные камни!
Господин Хайн перебрался со своего камня поближе. Просто опустился передо мной на колени, что выглядело со стороны многозначительно. Но видеть нас, к счастью, никто не мог — сад окутала едва заметная глазу завеса, скрывавшая от посторонних происходящее.
Моих губ коснулись мужские, жесткие и обветренные.
«Надо бы ему бальзам сделать», — мелькнула мысль и пугливо испарилась.
В груди уже привычно потянуло холодком. Лис сделал вдох, втягивая вместе с воздухом мою силу, опустошая резерв.
Но спустя мгновение все изменилось.
Выдох — и меня, как шарик гелием, наполняет лавина щекочущих пузырьков. Хочется смеяться, бегать кругами и обнять весь мир.
«Похоже, его энергия — настоящая наркота», — была моя последняя мысль перед тем, как сознание окончательно уплыло в радужную темноту.
— Эй, что с тобой? — очередная пощечина обожгла щеку.
