Я-то к картошке привыкла, а тут вытянутые, сладковатые, и размером покрупнее. Зато если разломить — мякоть с виду как манго. Яркая, оранжевая и тянется волокнами. Занятный сорт. С тыквой его, что ли, скрестили?
Печеный батат пришелся по вкусу не только мне.
Лис подсел, посмотрел, как я с шипением перебрасываю почерневший корнеплод из ладони в ладонь, и перехватил его в воздухе."
"После чего взял меня за руку и послал небольшой заряд силы.
Знакомая аура окутала пальцы колкими иголочками, снимая неприятные ощущения от ожогов.
— Зачем так мучиться? Позвала бы, — негромко попенял оборотень, заворачивая половинку клубня в промасленную бумагу.
Тут ее использовали для всего, связанного с едой. И упаковать, и разложить, и порезать на ней же.
Я засмотрелась на сильные и в то же время тонкие музыкальные пальцы, невероятно ловко складывавшие лист наподобие оригами. Раз-раз, и прямо-таки коробочка! Не сразу сообразила, что мне еще и вопрос задали.
— Как ты это себе представляешь? Иди сюда, хозяин, помоги служанке? — фыркнула я.
Обращаться к начальству на «ты» было все еще немного неловко. Но и выкать после страстных поцелуев странновато. Мы негласно сошлись на среднем варианте. При посторонних — господин Хайн, наедине — Ли.
Оборотень иногда вздрагивал, когда я к нему обращалась по имени. Но я списывала это на отсутствие привычки. Он уже несколько десятилетий в школе, вдали от знакомых и друзей. Кто его будет звать фамильярно?
Точно не кормилица, госпожа Гао — строгая поборница иерархии.
Знала бы она, до чего я осмелела, отходила бы полотенцем с размаху. А то и розгами.
Нет, показывать окружающим наши странные на местный взгляд отношения категорически нельзя. Согласно укладу в империи, я даже в постели должна величать Ли «мой господин».
Даже если бы стала ему законной женой.
Впрочем, мы никому не отчитывались, и это было прекрасно.
После сытного ужина я задремала на телеге, укрытая подаренными мехами. Ли спал в палатке, которую для него установили слуги.
Идти к нему под бочок я не решилась, хоть там и теплее, и комаров точно нет.
Слишком хрупкая здесь у женщин репутация.
Пока что я служанка, сумевшая затесаться в ученицы.
То есть поднявшаяся с низов до приличных людей.
А если спать в открытую с учителем начну, быстро скачусь по табели о рангах на самое дно, в постельные рабыни.
Не надо мне такого счастья.
Суета поутру разбудила меня не сразу.
