Лисья нора

Будь Нил трезв, он бы лучше совладал с собой, услышав это слово, но «крекерная пыль» в крови и агрессивная музыка, отзывающаяся болезненной вибрацией во всем теле, ослабили его защиту, и он вздрогнул.

– Не лезь не в свое дело!

– Сегодня у нас вечер залезания в дела Нила Джостена, – спокойно отозвался Эндрю. – Врубился? Не дашь мне внятного объяснения, и я выкину тебя из команды.

– Это не твоя команда, и решать не тебе."

"– Не вынуждай меня доказывать это на деле. А что, если я позвоню в полицию и попрошу хорошенько тебя проверить? Как думаешь, нароют они что-нибудь интересное?

– Пустая угроза.

В полиции тебя и слушать не станут.

– Есть один коп, который очень даже станет, – пожал плечами Эндрю. – Вот возьму и сообщу ему прямо сейчас о трудном подростке, опасном для общества. Шестеренки быстро закрутятся. Уверен, что хорошо замел следы?

– Заткнись, – прошипел Нил. – Чего ты до меня доебался?

– Не нравится мне, как ты на него смотришь. «Воронов» переводят в наш округ, и в моей команде тут же появляешься ты.

Ты – криворукий лох из Аризоны, который чем-то привлек внимание Кевина. Ты – фальшивка с головы до пят, с полной сумкой бабла, дрочащий на Кевина и Рико. Теперь понимаешь?

Нил, безусловно, понимал, но слова Эндрю не только шокировали его, но и вывели из себя.

– Издеваешься? Я не крыса!

– Докажи, – фыркнул Эндрю. – Даю тебе минуту. Только подумай хорошенько, стоит ли испытывать мое терпение. Я скоро вернусь.

Эндрю выпрямился и исчез в толпе. Нил проводил его взглядом, а затем поковылял вдоль стены, опираясь о нее рукой.

Черт его знает, где тут выход; в первую очередь надо уйти с танцпола, а там, наверху, он куда-нибудь выползет. Инстинкт выживания подсказывал ему, что надо поскорее убраться из клуба, пока сознание окончательно его не покинуло.

Наконец между танцующими мелькнул просвет. Нил направился туда, но далеко не ушел: навстречу ему шагнул Ники. Хэммик взял его за плечи и пихнул обратно в толпу, не обращая внимания на яростное сопротивление. Второй поцелуй оказался на вкус еще гаже; у Нила онемел не только рот, но и все тело.

Вечер разбился вдребезги, превратившись в осколки света и цвета.

Глава восьмая

Проснувшись, Нил не узнал ни постели, ни комнаты. Он нередко испытывал это ощущение дезориентации из-за постоянных переездов, поэтому в первый миг не встревожился. Тяжесть чьих-то рук, сжимавших его тело, он тоже смутно помнил из прошлого, и все же что-то было не так, и затуманенное сознание никак не могло понять, что именно.