Лисья нора

Начнем с твоих родителей?

– Вперед и с песней, – фыркнул Нил, хотя внутри у него все похолодело. – Они мертвы.

– Ты их убил?"

"Эндрю спросил это абсолютно буднично, словно интересовался, который час. От изумления Нил надолго утратил дар речи. Как такое вообще могло прийти ему в голову? Потом, однако, Нил вспомнил, с кем имеет дело, и парировал:

– По себе судишь?

– У меня нет родителей, – небрежно отмахнулся Эндрю и в этом отчасти не лгал.

Отца близнецы не знали, и из них двоих только Аарона воспитывала биологическая мать, тогда как Эндрю она сразу после рождения отдала под опеку.

Тринадцать лет он провел, скитаясь по интернатам, и еще три – в колонии для несовершеннолетних преступников. Только после УДО мать пустила его на порог, а пять месяцев спустя погибла в автокатастрофе, и Нил очень сомневался, что Эндрю присутствовал на похоронах.

– Я не убивал родителей, – сказал Нил и запнулся. Страх железной хваткой стиснул грудь, лишив его воздуха. Ложь, которую он состряпал на обратном пути в Пальметто, была вполне убедительна, но произнести ее вслух оказалось не так-то просто.

Слова пришлось выдавливать силком, и Нилу оставалось лишь надеяться, что это придаст истории убедительности. – Они погибли… от рук семьи Рико.

Эндрю пристально посмотрел ему в глаза. Нил нервно сглотнул, пытаясь избавиться от тугого комка в горле, и заставил себя продолжить:

– Мой отец по мелочи работал на людей, которые имели связи с кланом Морияма. По большому счету, он был мелкой сошкой, но знал много имен и умел вести бизнес.

У него были кое-какие дела в университете Эдгара Аллана – так, собственно, я и познакомился с Кевином и Рико. Тогда я еще не знал, кто они, просто радовался знакомству со сверстниками. Думал, мы подружимся… А потом отец начал борзеть и делать глупости – короче, воровать. Он прибрал к рукам бабки, которые Морияма передал его боссу. Но босс не успел добраться до отца: Морияма узнали об этом раньше и расправились с моими родителями. Я забрал все, что он наворовал, и смылся. С тех пор я в бегах…

Эндрю уже не улыбался – в отличие от Нила, который ничего не мог с собой поделать. Он чувствовал, как губы растянулись в жуткой ухмылке, и впился ногтями в кожу рта, чтобы стереть гримасу, но эта болезненная, кривая улыбка держалась словно приклеенная.

– Хорошо еще, Кевин меня не узнал, – добавил он. – Может, он меня и не помнит, но я-то его помню. Смотрю на него и вспоминаю мать с отцом. Он – все, что осталось от моей настоящей жизни.